— Адвокат?
Но второй раз откликаться тот и не подумал. Лэйле пришлось смотреть и за дорогой, и за тем, что происходит в машине и около нее.
День тек своим чередом. Пару раз возникало полное ощущение того, что Кирилл вот-вот скинет с себя чары привидения, и призрачной красотке приходилось переводить на него все свое внимание.
— Так не бывает! — сдали у нее нервы, когда Дмитрий Игоревич поднялся домой. Время уже было ближе к шести часам, и скоро должно было случиться то, из-за чего вся компания сидела в машине.
Адвокат, отвернувшись от окна, смерил нервничающую Лэйлу поощряющим взглядом.
— Он не должен пытаться сбросить мои чары! Он вообще их ощущать не должен! А он…
— Создается полное ощущение того, что отлично все понимает и еще каким-то образом пытается от этого освободиться? — уточнил Адвокат.
Лэйла кивнула.
— Наш юный друг не так-то прост, как кажется. И все-таки подождем еще немного, Лэйла. Возможно, что-то прояснится сегодня. И…
— Адвокат!
Поздно, было слишком поздно.
Отреагировать никто не успел. Тело Кирилла выгнуло, он закашлялся, а открыл глаза уже сам собой. Заклинание подчинение, заклинание умалчивание слетели с него, как луковая шелуха.
Лэйла, по праву гордящаяся своими заклинаниями, побледнела. Адвокат усмехнулся, в воздухе звякнули бубенчики, когда он протянул ладонь к вискам Кирилла, снова снимая головную боль. На этот раз от отката из-за заклинания.
— Знал бы, какой ты проблемный, не появился бы перед тобой, — прошелестел он. — Но что сделано, то сделано. Разбираться с твоими тайнами мы уже не будем, человек. Скоро моя работа закончится. И возможно, как только наш контракт будет выполнен с моей стороны, ты перестанешь видеть и меня, и Лэйлу.
Что удержало Кирилла от того, чтобы сказать, что Адвоката он увидел сразу, мужчина не знал. То ли чутье проснулось, то ли интуиция голос подала, но он промолчал. Белые глаза погипнотизировали еще немного, и Адвокат отвернулся, приказав:
— Вводи его в курс дела.
— Для начала, — Лэйла вздохнула. — Что ты помнишь?
— Гроб. Черный гроб на детской площадке.
— Хорошо. Это был своеобразный транспорт. Черный гроб является связующим звеном между миром живых и миром мертвых, между настоящим и прошлым. Если знать, как справиться с теми, кто управляет гробом, можно попасть в прошлое. Но не само… а своеобразное информационное поле, которое его окружает.
— Не понимаю.
— Слепок, — подсказал Адвокат сбоку. — Это слепок того, что случилось. Копия. Грубо говоря, имея доступ к этой копии, можно посмотреть все, что случилось в режиме почти реального времени.
— Зачем это надо? — спросил Кирилл глухо, до которого только сейчас дошло, что он увидит, как погибли его родители, увидит все, что случилось, но не сможет помочь.
— Есть некоторые несуразности, — наконец, ответил Адвокат. — Ты не понимаешь этого, человек, но даже с учетом всех людей, которые приложили вольно или невольно к этому руку, не должно было бы случиться такого. Это неправильно.
— Неправильно?
— Да. Есть кое-что… ещё, но тебе об этом пока знать рано. Возможно, я ошибся. Такое тоже бывает. Лэйла, повтори с ним…
— Не надо.
— Человек?
— Не надо ничего повторять, — отозвался Кирилл. — Я все выдержу.
— Сильные мужчины настоящая головная боль для женщин, — вздохнула рядом Лэйла, положив голову на плечо Кирилла. — Адвокат?
— Пусть его. Я не возражаю.
— Но это! — «очевидную глупость» Лэйла проглотила под бездонным белым взглядом.
Адвокат снова отвернулся, и привидение сочла за лучшее замолчать.
Раздался тихий писк сигнализации, поползли вверх шпенечки блокираторов, и двери открылись.
Впереди сели двое.
Уже виденный компанией Дмитрий Игоревич и рядом с ним села женщина. Сходство с ней Кирилла просто бросилось в глаза. Те же черты лица, та же улыбка, те же гусиные лапки около глаз, та же нежная улыбка.
— Как вы похожи! — ахнула Лэйла.
Кирилл кивнул.
— Это все отмечают… отмечали, — поправился он с сжавшимся сердцем. — На папу больше похожа Женя, скоро вы ее увидите. А вот я похож на маму. У нас так и получилось. Я больше был маминым сыном, а Женька папиной дочкой.
— Почему? — спросила тихо привидение.
— Папа чистокровный математик, выпускник мехмата. А я к математике, физике вообще не проявлял интереса, больше ценил историю, литературу. Мама — Галина Анатольевна, была учительнице русского и литературу. Не скажу, что на уроках я был любимчиком ее, некоторые мои взгляды отличались от тех, что школьники должны выражать после прочтения произведений, установленных программой. Но у меня был хорошо подвешен язык, и отговориться я мог от любого. Ну, и наконец, история меня интересовала всегда. Мы с папой… не то чтобы были в плохих отношениях, но он больше любил Женьку. Ей следовало бы родиться парнем. Характер такой… волевой, задорный. Сила воли у нее… — голос Кирилла дрогнул и сломался. Женька, его сильная умная Женька, которая не плакала, когда разбивала коленки, падая с велосипеда или роликов. Смеющаяся Женька, обожающая рыбалку и машины, вся в отца — горько плакала. И по ее посеревшему от боли лицу катились соленые слезы. А Кирилл ничего не мог для нее сделать, просто держал за руку и уговаривал, что все будет хорошо.
— Кирилл? — Лэйла коснулась его плеча, чуть тряхнула.
— Почему ты можешь меня касаться? — спросил мужчина.
— Потому что мы не в реальном мире… Не совсем в реальном. Здесь другие законы. Поэтому я отчасти реальна.
— Люди такие хрупкие, — Адвокат покачал головой. — Человек, как вы до сих пор остались живы? Вы умираете в войнах и убиваете друг друга в мелких стычках. Звери сражаются друг с другом только из-за еды и самок, но никогда не убивают. А вы даже занимаетесь каннибализмом. Почему, человек?
— Называй меня по имени, — попросил Кирилл. — Раз уж мы здесь, в этом мире, то…
— Нет. Здесь действуют те же правила. Если ты не хочешь умереть.
— Я не уверен, что меня ждет долгая и счастливая жизнь, — усмехнулся мужчина.
— У тебя есть для этого повод?
На этот раз промолчал Кирилл. Как такового повода не было. Но не было ощущения того, что он сказал что-то неправильное. Скорее было ощущение, что невольно он озвучил то, что давно уже знали и Адвокат, и Лэйла.
— Посмотрим, — отозвался неожиданно Адвокат и снова отвернулся к окну.
Тихо играла магнитола.
Кирилл вслушивался в разговор родителей. Как обычно, обо всём и ни о чем. О завтраке, о заказанном столике в ресторане, о друзьях и поездке на море. О звонке самого Кирилла. О Женьке, которая встретилась с приятным молодым человеком, но отчаянно его прячет. О школьниках, которых в последнее время стало невозможно призвать к порядку. Об изменениях на работе папы.
— Куда они ехали в тот вечер? — спросила тихо Лэйла.
Кирилл взглянул на нее через плечо.
— Следователь сказал, что вечером они забрали Женьку. Судя по времени, они должны заехать еще куда-то.
— Был повод что-то отметить?
— Нет, это традиция семьи… Какой смысл зарабатывать деньги, если не тратить их на себя. Каждая вторая пятница была днем выхода. Театр, кино, ресторан, иногда цирк, опера. Родители забирали меня и Женьку с работы, и мы ехали развлекаться. Папа дарил маме цветы… Я, когда жил здесь, покупал цветы для Женьки. Родители прожили вместе тридцать пять лет. И если б не эта авария, в этом году было бы тридцать шесть.
— Так много? — ахнула Лэйла.
— Они любили друг друга, — взглянул мужчина на нее косо.
Привидение взглянуло вперед.
Машина стояла на светофоре. Дмитрий Игоревич покосился на смеющуюся жену, нашел ее руку и легко поцеловал костяшки.
Лэйла отвела взгляд. Это не то, что показывали посторонним.
— Они были счастливы? — спросила она.
Кирилл задумался.
— Не знаю, — сказал он, наконец. — Это трудно судить со стороны. У нас были и взлеты, и падения. В семье были трудные времена, но все-таки они любили друг друга и нас. Наверняка, осталось то, что они хотели сделать, но не успели… Я не знаю, Лэйла, можно ли сказать, были они счастливы или нет. Наверное, да. А может быть, и нет.