Через сорок минут они были в больнице.
Врач Мелькора, как обычно, бился в истерике, и на него, как обычно, не обращали внимания. Мелькор предписания выполнял плохо, орал на медсестер и изредка на Гора и выздоравливал с фантастической скоростью. Роджер злился на возлюбленного, который метался между Бартом, Анджелини и Мелом в больнице, восстанавливая разрушенные звенья организации, и выматывался до полусмерти. В свою очередь тот клялся, что, как только Мел вернется домой, он возьмет отпуск и они умотают куда-нибудь в горы. Насчет гор Тейлор сомневался, но поставил обязательным условием, что рядом не будет ни людей, ни, разумеется, телефона.
В конце концов, приемный сын Анджелини из больницы просто сбежал. Прихватив с собой Манве. Бедный врач тщетно взывал к Господу и его — Мела — помощнику, призывая вредного пациента вернуться, но успеха, понятное дело, снова не достиг. А устроивший побег Гор только шкодливо и оч-чень довольно ухмылялся, в очередной раз объясняя, что этим двоим о многом надо… м-м-м… поговорить.
…Манве счастливо потянулся, выгнувшись на прохладных простынях, и придвинулся поближе к любимому; Мел запустил пальцы в растрепанные волосы юноши, заставил наклонить голову и принялся медленно и со вкусом целовать сперва сладкие улыбающиеся губы, а затем и все лицо. Следующий его маневр заставил Манве застонать от наслаждения и слабо дернуться.
— Лежи смирно, солнце мое, — шепнул ему в самое ухо Мел, — а то от твоих слишком резких движений у меня швы разойтись могут…
— Как скажешь, — едва прохрипел в ответ адвокат. — Как ты скажешь…
— Вот и умница… Манве, сердце мое!