Манвэ лежал на кровати, уткнувшись головой в подушку. Постель была в беспорядке, простыни свешивались до полу. На Манвэ была надета измятая голубая пижама. Услышав звук хлопнувшей входной двери, он поднял голову и наткнулся глазами на вошедшего Мелькора. Лицо у адвоката было измученное, глаза запали, нос заострился.
Мелькор почувствовал острый приступ жалости, но был так взволнован, что не мог вымолвить ни слова. Больше всего на свете он боялся услышать: «Уходи». Манвэ тоже молчал. Он извелся за эти три дня и не хотел уже ничего, только видеть своего возлюбленного. Теперь, когда это желание осуществилось, он был готов даже умереть. Мелькор шагнул вперед и схватил Манвэ в охапку.
— Зачем ты уехал? — горячо зашептал он. — Глупый мальчишка. Я чуть не разбил себе голову о стену от горя. Поставил всех на ноги, чтоб найти тебя. Не делай так больше.
Он был так счастлив, что наконец нашел его, что ощущает его тепло через тонкий шелк пижамы, слышит его дыхание, вдыхает слабый аромат темных волос, что все остальное стало для гангстера безразличным.
На глазах у Манвэ выступили слезы. Он, дыша через рот, уткнулся в рукав Мелькору. Сейчас он был готов сделать все, что прикажет гангстер.
— Собирайся, — шептал Мелькор, все еще держа Манвэ в объятиях. — Поедем ко мне.
Он отстранил возлюбленного от себя и посмотрел в его залитое слезами лицо. Манвэ ничего не мог поделать, слезы лились из глаз помимо его воли.
— Бедный мой мальчик, — проговорил Мелькор и изо всех сил прижал его голову к своей груди. — Все уже кончилось, мой хороший. Давай.
Он заставил Манвэ встать, велел умыться, а сам пока покидал в сумку его вещи. Адвокат вышел из ванной уже переодетый в джинсы и майку. Мелькор, привыкший видеть его в костюме и при галстуке, едва не присвистнул от восхищения. Его возлюбленный походил на восемнадцатилетнего мальчишку, впрочем, довольно голодного и замученного.
— Ты, что, не ел все это время? — спросил Мелькор. — Давай, я прикажу принести что-нибудь.
— Нет, — покачал головой Манвэ.
Мелькор жестом подозвал его к себе, обнял и крепко поцеловал.
— Зачем ты надел эти тряпки? — спросил он. — Я хочу тебя, я страшно соскучился.
— Подожди, Мел, я не могу сейчас.
— Почему? — испугался гангстер, который дико боялся, что Манвэ все-таки оттолкнет его. — Ты так сильно обиделся на меня? Не хочешь больше меня видеть? Манвэ!!! Скажи что-нибудь, не молчи…
Гангстер, словно ему вдруг отказали ноги, рухнул на колени перед своим возлюбленным. Он схватил его руки в свои и уткнулся в них лицом.
У Манвэ, не евшего трое суток, поплыло перед глазами. Слезы Мелькора обжигали ему ладони. Словно сквозь толстый слой воды донеслись до него прерываемые рыданиями слова Мелькора:
— Не уходи, я люблю тебя, я умру без тебя. Ну, прости меня или убей, если не можешь простить.
Мелькор рванул из подвешенной на боку кобуры револьвер и сунул его в безжизненные руки возлюбленного. Он смотрел на него потемневшими от слез, безумными глазами и ждал.
Ощущение холодного металла в ладонях вывело Манвэ из транса. Он выронил револьвер, с тяжелым стуком упавший на ковер, и, глядя в лицо Мелькора, прошептал:
— Нет, я люблю тебя. Я больше ничего не могу. Я устал.
Следующие мгновения стерлись из его сознания. Когда темнота перед глазами рассеялась, Манвэ увидел себя лежащим навзничь на постели. Мелькор всей тяжестью вжимал его в упругий матрас.
— Манвэ, я люблю тебя. Ты — вся моя жизнь. Никогда больше не смей убегать, иначе я просто умру. Никуда тебя больше не отпущу от себя. Буду держать взаперти.
Гангстер стиснул своего возлюбленного так, что у того перехватило дыхание.
У Манвэ от счастья выступили на глазах слезы. Темнота, окутывавшая его сознание все эти дни, исчезла. Тоскливая безысходность, доводившая его до истерик, до тупого оцепенения, покинула его сердце. Жизнь снова обрела смысл и радость.
«Он меня любит, о Господи, за что мне такое счастье», — подумал он и, подсунув руку под живот Мелькора, с трудом принялся расстегивать пуговицу на джинсах.
Мелькор тут же вскинулся над ним, одной рукой он сорвал с себя пиджак, обрывая застежки, освободился от кобуры и сбросил рубашку.
Манвэ тоже быстро разделся. Сердце его билось очень сильно, а перед глазами все, кроме фигуры его любовника, было погружено в белесоватую дымку.
Он чувствовал горячие поцелуи на лице, шее, плечах и сам пытался отвечать, руки его вслепую шарили по спине Мелькора, на которой был напряжен каждый мускул.
— Сейчас, котенок, — прошептал гангстер, всем телом наваливаясь на Манвэ и лаская раскрытой, напряженной ладонью внутренние поверхности его бедер. — Давай, любовь моя.