Утром Манвэ проснулся от поцелуя Мелькора. Гангстер склонился над ним и, улыбаясь, гладил возлюбленного по лицу. Манвэ улыбнулся в ответ и обнял его за шею.
— Ты очень испугался? — спросил он тихо.
— Очень. Я все тут с ног на голову перевернул, — усмехнулся Мелькор. — Отец надавал мне пощечин за тебя. Я давно не видел его таким сердитым.
— О, Господи, кошмар какой. Все я перебаламутил.
— Это ничего. Главное, ты здесь. После завтрака сходим к отцу. Он тоже волновался. И с Гором я тебя познакомлю.
— Он живет в твоем доме?
— Да. Давно. Когда ему было четырнадцать, его отец покончил с собой. Он был крупный чиновник, и они с папой дружили. Ну, и мы взяли его к себе. Мне было семнадцать. Он — мой первый парень.
— Правда?
— Ага. Мы с ним года два были вместе, а потом все как-то само рассосалось. Но Гор — мой самый хороший друг. Он отличный парень. Не будешь ревновать?
— Нет. Я люблю тебя.
— А я тебя, — Мелькор еще раз поцеловал его. — Ты — лучше всех.
Манвэ горделиво улыбнулся.
— Иди сюда, — сказал он. — Я вчера был такой заторможенный, что не помню ничего. Я хочу еще.
После визита к старому гангстеру, за завтраком, Манвэ познакомился с Гором.
— Гортхауэр, — сказал тот и протянул адвокату сухую горячую руку. Он был чуть пониже Мелькора, с вьющимися крупными кольцами темными волосами до плеч, блестящими черными глазами, довольно резким, но правильно и красиво очерченным лицом, у него была хорошая улыбка, немного грустная, но он сам, похоже, об этом не знал.
После плотного завтрака еще очень слабый Манвэ пожелал лежать на солнышке. Ему ни о чем не хотелось думать. Он даже представить себе не мог, чем он будет заниматься дальше. Но это было неважно. Рядом с Мелькором Манвэ ощущал себя, как ребенок под надежной родительской защитой. Адвокат говорил себе, что подумает обо всем, когда немного отойдет от этого безумия последних дней.
Мел куда-то пропал, и развлекать Манвэ остался Гор. Это даже нравилось адвокату, а отсутствие любовника не очень волновало его. Он был в доме Мелькора и не собирался ни уходить отсюда, ни беспокоиться, что кому-то станет об этом известно.
Мелькор появился через час. В руках у него были какие-то фирменные пакеты, и гангстер был веселым и возбужденным.
— Мел, ты чего приволок? — лениво спросил Гортхауэр, лежавший в шезлонге с сигаретой.
— Да так, кое-что, — лукаво ответил Мелькор, не отрывая взгляда от возлюбленного. На Манвэ были только короткие шорты, его тело уже позолотило солнце, и выглядел он действительно, как юный греческий бог.
— Давай-ка, малыш, примерь, — Мел брякнул пакеты рядом с шезлонгом Манвэ. Тот запустил туда руку и вынул узкие кожаные штаны. Посмотрел на Мелькора с удивлением. За штанами последовали шелковая рубашка и кожаная жилетка.
— Совсем спятил, — убежденно проговорил Манвэ. — Я в этом буду выглядеть, как педик с какой-нибудь плешки.
— Спорим, не будешь, — подмигнул ему Мелькор. — Примерь.
Манвэ со вздохом забрал пакеты и направился в дом. Когда он вышел, почему-то очень довольный, Гор и Мелькор просто ахнули. В пакетах оказалась куча серебряных украшений, цепочек, колец, браслетов, и Манвэ надел их все. Он был хорош, как сказка. Мелькор даже застонал от восхищения, а Гортхауэр звонко присвистнул. Манвэ состроил им глазки и уселся обратно в шезлонг.
— Теперь будешь ходить только так, — решил Мелькор.
Часть 2
Этим теплым июньским вечером группа «Куин» собралась на квартире у своего ударника — вроде бы для того, чтобы репетировать. Тейлор жил один, потому что был не из Нью-Йорка. Брайан Мей и Дикон жили с родителями, на отдельную квартиру не было денег, а у Фредди вечно толклись какие-то люди, заходившие без приглашения и приносившие выпивку. Репетиция не очень получалась. На ней настоял Брайан, который всегда все доводил до совершенства. Но остальных ломало в такой прекрасный вечер долбить одно и то же, и народ тихо сачковал. Роджер пил пиво, Дикон, который все еще несколько стеснялся своих коллег, тихо лежал на диване, положив свой бас себе на живот, а Фредди изображал то ли Джимми Хендрикса, то ли Элвиса Пресли перед зеркалом. Во всяком случае, лицо он делал убедительное. Солист группы лелеял страшный план. Он очень хотел подобраться к застенчивому басисту, но тот держался так отстраненно, что сделать это не было никакой возможности.
В нынешнем составе группа существовала уже несколько месяцев, и музыканты твердо решили стать звездами. Однако начинать им пришлось с грязных баров и небольших клубов. Они все были очень молоды: старшему, Фредди, было двадцать четыре, Мею — двадцать три, Тейлору — двадцать один, а Дикону — девятнадцать. Но наглости у них хватало на все.