Ахтэ действительно был совсем легоньким, казалось, у него птичьи кости. Он сидел смирно, не ерзал, только обхватил руками шею Брайана, словно боясь свалиться.
«Какой милый, — думал он. — Пугливый. Ну, ничего. Он мне нравится».
Фредди смотрел на них и поминутно заливался хохотом. Тейлор всякий раз с каменным выражением лица толкал его локтем в бок.
Гортхауэр тоже улыбался, поглядывая в зеркальце заднего обзора. Ему приходилось спать с Ахтэ. Дизайнер лег с ним в постель из любопытства и пробыл его любовником совсем недолго. Однако воспоминаний у Гора осталось множество. Он помнил, как требователен и изощрен в любви этот юноша, и мысленно жалел Брайана.
А гитарист сидел в диком напряжении и очень ему было интересно, удобно Ахтэ сидеть у него на коленях или нет? Неужели он ничего не чувствует? Ахтэ все прекрасно чувствовал, и ему очень хотелось хихикать, но он боялся смутить Брайана. Впрочем, он не собирался доставаться музыканту так легко. Он намеревался еще поводить его за нос недельку, пока тот сам не начал бы предпринимать какие-то шаги. Причем, поступал дизайнер таким образом вовсе не из изощренной жестокости, просто он совершенно не хотел после ночи любви получить упрек в том, что соблазнил ничего не подозревающего невинного гетеросексуала. Такие случаи в его практике уже были.
Наконец они приехали, Ахтэ слез с колен Брайана, тот посидел еще минутку, приходя в себя, вылез из машины и побрел вслед за остальными.
В маленькой квартире Ахтэ, забитой произведениями прикладного искусства, группу тут же обрядили по всем правилам, и, когда Фредди увидел Дикона в новом костюме, он просто сел на диван и некоторое время не мог подняться. Стеснительный басист краснел, но очень нравился самому себе в большом трюмо. Тейлора одели в новокупленную жакетку, накрасили ему веки серебристыми тенями, растрепали волосы, и довольный ударник состроил присутствующим такую кокетливую и томную мордочку, что теперь Гор считал до десяти, а потом пошел и умылся холодной водой. Стоя над раковиной и глядя на свое бледное лицо с лихорадочными пятнами на щеках, он уже совсем не понимал, что с ним творится.
Брайан, повинуясь настояниям Ахтэ, а он не ослушался бы его сейчас, даже если бы ему приказали прыгнуть с девятого этажа, надел распахайку прямо на голое тело и застегивать ее не стал. Коварный Ахтэ провел мимолетно кончиками пальцев по его груди, и Брайан пообещал себе, что он заплатит за все, как только они останутся одни. Но остаться одним им не удалось.
Когда Ахтэ проводил своих новых клиентов, он повалился на диван, дико хохоча.
— Еще один поклонник готов! — весело проговорил он Гортхауэру.
Тот подсел к нему на диван и положил ладонь на бедро юноши.
— Я тебя хочу, — без экивоков сказал он. — Брось хохотать и раздевайся.
Ахтэ, которого и самого раззадорила сцена в машине, принялся неторопливо стаскивать с себя рубашку.
— А он тебе понравился? — спросил дизайнер.
— Брайан? Он не в моем вкусе.
— А кто в твоем вкусе? — Ахтэ скинул с себя оставшуюся одежду и, оставшись в одних украшениях, забрался на колени к Гортхауэру. Украшения он не снимал никогда, считая это верхом утонченности. На щиколотке у Ахтэ оказался тонкий браслет в виде колечка.
— Угадай! — засмеялся Гор, обхватывая руками его талию.
— Ну уж не я, это ясно. Должно быть, этот неотразимый красавчик-ударник.
— Верно. Иди ближе.
— А что, если я не хочу?
— Вот еще. Зачем ты тогда разделся?
— Подразнить тебя.
— Вот еще.
Они расхохотались, Ахтэ прижался к губам Гортхауэра с поцелуем.
— Хорошо, — сказал он. — Я буду на них работать.
— Только учти, что пока им нечем платить тебе. Платить буду я, точнее, Мелькор.
— Не беспокойся, милый, даже если бы я не получал ни цента, все равно стал бы работать на них. Меня забавляет их гитарист. Я хочу поразвлечься.
Когда Гортхауэр вышел от Ахтэ, он ощущал себя очень странно. Тело его было удовлетворено, но в остальном он чувствовал себя препогано. Теперь он понимал, что лег с Ахтэ только потому, что не мог больше оставаться в этом ужасном возбужденном состоянии. Входя в тело юноши, он представлял себе красивое невинное лицо ударника и его мальчишеское тело. Сейчас от этого ему было муторно и тяжело. Гор жалел, что не подъехал к нему тогда, когда это было возможно. Однако, когда он видел Тейлора, его охватывало какое-то странное оцепенение. Мысль о том, что он получит грубый отпор, пугала его страшно, что было совершенно непохоже на наглого и знающего себе цену гангстера. Но здесь все было совсем по-другому. Гор совершенно не знал, что делать.