— Где тебе нравится больше всего? — спросил Роджер.
— Здесь, — прохрипел Гор, — Везде, где хочешь, еще…
Роджер принялся осыпать его член поцелуями, потом, распаляясь все больше, облизывать его. Гортхауэр стонал просто непрерывно, больше всего он поражался, каким полным было удовольствие, как будто его тело накалялось, как спираль в лампочке.
— Роджер, Роджер, Роди, о, как хорошо… — он сделал резкое движение бедрами и втолкнул член в приоткрытый рот Роджера. Тот плотно обхватил его губами почти у основания и принялся жадно сосать. Рука его оказалась у Гора между ног, и тот ощутил, какие нетерпеливые и горячие у него пальцы.
«Я сейчас кончу, — подумал Тейлор, — вот черт, я и не знал, что это так приятно». Он провел языком по всей длине, и мужчина застонал, как безумный.
— Подожди, Роди, — попросил он. — Отпусти, я уже все, я кончаю.
Роджер и не подумал выполнить его просьбу, напротив, он несколько раз сильно погладил языком головку и в следующий миг ощутил, как ему в рот льется горячая жидкость, Гортхауэр дернулся, оперся руками о подушку и вошел еще глубже. В какой-то момент Роджеру показалось, что он сейчас не сможет дышать, но в эту минуту он сам кончил.
Гортхауэр еще некоторое время стоял так, потом разогнулся и осторожно лег рядом с Тейлором. Тот лежал, облизывая губы, все еще чувствуя во рту этот странный вкус и наслаждаясь им с бесстыдством, которому сам удивлялся.
— Спасибо, — сказал гангстер, у него перед глазами все еще плавали красные круги.
— Да не за что. Мне понравилось, — усмехнулся Тейлор. — У меня, наверное, извращенные наклонности.
Гортхауэр хихикнул. Он наклонился над Роджером и посмотрел ему в глаза.
— Тебе это даже идет.
— Спасибо. Я похож на извращенца?
— Нет. Я же говорю, что ты похож на ангела, а им можно все.
— Твой священник убил бы тебя за такие кощунственные речи, — серьезно сказал ударник, кладя ему руку на затылок и притягивая Гора к себе. — А знаешь, что самое странное во всем этом?
— Ну?
— Я все время тебя хочу.
Их губы слились, и через минуту Гортхауэр весь пылал, по телу пробегала огненная дрожь.
— Мальчик мой, милый, — шептал он, отдаваясь поцелуям Роджера, — как же я тебя люблю, ты мое сердце, моя душа, жизнь моя, Роди, я так люблю тебя.
Утром Тейлор проснулся в постели один. Он пошарил глазами по комнате, ища Гора, а потом уловил какой-то очень вкусный запах. Он встал, натянул джинсы и побрел на него. Зайдя в кухню, Роджер обнаружил там Гортхауэра. Итальянец, в джинсах и расстегнутой рубашке, стоял у стола и что-то готовил. На плите жарились гренки и грелась вторая сковородка. Тейлор подошел к гангстеру сзади, обнял его руками за талию и, приподнявшись, положил подбородок ему на плечо. Посмотрел, как тот трет сыр для омлета, и проговорил:
— Доброе утро.
— Доброе утро, радость моя, — ответил Гор нежно, не прекращая своего занятия. — Как ты спал?
— Отлично. А ты?
— Тоже хорошо, спасибо.
— А откуда ты узнал, что я люблю гренки? — полюбопытствовал ударник, расширенными ноздрями втягивая пленительный аромат.
— Я так подумал. У тебя лицо человека, который любит гренки.
Тейлор засмеялся и спросил:
— Ты сегодня чего-нибудь делаешь?
— А что?
— Я сегодня свободен.
— Здорово. Ну, значит, и я свободен. Только Мелу позвоню. Чем ты хочешь заняться? Прокатимся или, может, в бар сходим, на девочек поглядим?
— Ну что ты меня дразнишь… — притворно заныл Тейлор. — Это нечестно.
— Честно, — Гор обернулся и поцеловал возлюбленного. — Правда, чего бы ты хотел?
— Гренок, тебя, а потом подумаем.
На следующий день Тейлор отправился на репетицию, а Гор поехал с Мелькором по своим делам.
Глядя на приятеля, который невозмутимо вел машину, Мелькор, знавший Гортхауэра, как облупленного, подметил, что у того счастливое лицо, а на губах играет почти незаметная довольная улыбка.
— Ну что, дал тебе твой красавчик? — спросил Мел с интересом.
Гор полыхнул на него глазами так, что Мелькор замахал руками.
— Ладно, ладно, я все понял, у тебя любовь. Ну так все-таки? Он ответил тебе взаимностью?
— Да, — нехотя ответил Гортхауэр. — Ответил.
— Ну и как? — продолжал любопытствовать Мел.