— Что — как?
— Ну как он в постели?
— Мел, отстань. Я не хочу про это говорить.
— Почему? Неужели все так серьезно?
— Да, — твердо ответил Гор и поглядел на Мелькора темными блестящими глазами. — Это все очень серьезно. Серьезней не бывает.
— Понятно, — Мел замолчал. Через несколько минут Гортхауэр заговорил сам:
— Понимаешь, я его люблю. Правда. Я не знаю, как это объяснить, но я все время вижу его перед собой. Мне все время хочется видеть его. Не для того, чтобы потрахаться, а просто так.
Мелькор вздохнул. Он отлично понимал приятеля.
— И что ты собираешься делать? — спросил он.
— Не знаю, — пожал плечами итальянец. — Я хочу предложить ему пожить со мной, но, думаю, он не согласится.
— Почему?
— Он не собирается это афишировать. Ни перед кем. Он даже не очень любит приезжать ко мне.
— Ну-ну. Не удивительно. Ладно, но он хоть любит тебя?
— Сказал, что любит, — Гор смущенно улыбнулся. — Не знаю, вроде не врет.
— Тогда рано или поздно согласится, — уверенно сказал Мелькор. — Никуда не денется.
Честно говоря, Гортхауэр ошибался. Роджер хотел с ним жить. После нескольких дней, когда они почти не расставались, ударник с ужасом ощутил, что совсем потерял голову. Гор действительно стал для него всем. Каждой ночи Тейлор ждал с таким лихорадочным нетерпением, что готов был наплевать на все, только бы оказаться с итальянцем наедине.
Группа много репетировала в эти дни, и каждый день, сидя в студии, Роджер ждал только того, что дверь распахнется, на пороге покажется Гор, скажет «Привет» и сядет где-нибудь в углу. Тогда на него можно будет смотреть сколько душе угодно. А в перерыве поболтать, услышать его голос, смех, а главное, все время ощущать на себе его влюбленный взгляд. Так что к тому времени, как появлялся гангстер, Тейлор уже изводился страшно и начинал так нервически стучать по своим барабанам, что Фредди выл от восторга и говорил, что такого драйва еще не слышал.
Гортхауэр обычно приходил к вечеру. Он дожидался, пока все кончится, забирал Роджера, вез его куда-нибудь ужинать, а чаще к нему домой, где сам готовил что-нибудь сногсшибательное, если было время. Они проводили вместе все дни и ночи, так что Роджер уже и представить не мог, как он расстанется с Гором.
Часть 3
The winner takes it all.
ABBA
Мелькор раздраженно расхаживал по своему огромному кабинету. Манвэ и Гортхауэр сидели в креслах около стола и наблюдали за тем, как он теребит в руках ни в чем не повинную сигарету и все сильнее сжимает губы. Гор лениво курил, Манвэ крутил в пальцах ручку, на коленях у него лежал блокнот, он там всегда лежал, когда адвокат занимался делом.
— Я не хочу, что бы в моем районе началась война, — наконец рявкнул Мелькор. — Мне с головой хватило одной разборки. Я всю ночь объяснялся с полицейскими. Кремер очень зол, я совершенно не собираюсь портить с ним отношения… Гор, черт тебя дери, ты скажешь что-нибудь сегодня? Или ты мечтаешь о том, как бы скорее трахнуть своего красавчика?
— Не ори, — Гортхауэр бы что-нибудь сказал, но ему надо было проанализировать ситуацию. Роджер, конечно присутствовал в его мыслях, как всегда, но только на заднем плане. — Мне надо подумать.
— Думай быстрей, Эйнштейн хренов, а то нас могут ненароком пристрелить в собственных постелях! — заорал Мелькор. Манвэ встал, бестрепетно подошел к разбушевавшемуся возлюбленному, обнял его, потерся щекой о плечо и тихо попросил:
— Мелько, успокойся, подожди, мы сейчас что-нибудь придумаем.
Тот от близости любимого, от тепла его тела тут же расслабился, поцеловал его в пробор и сказал:
— Ладно, котенок, я чего-то и вправду разошелся.
Как ни удивительно, но с тех пор, как гангстер начал жить с Манвэ, вспышки бешенства у него резко пошли на убыль. Адвокат как-то умел их усмирять несколькими словами и прикосновениями, за что подчиненные Мелькора его очень полюбили.
— Ладно, — вдруг сказал Гор, поднимаясь. — Я пойду домой, подумаю, завтра скажу, чего надумал. — Лицо у него стало сосредоточенным, между бровями залегла складка, и Мелькор с облегчением понял, что Гор по-серьезному углубился в проблему. Собственно, чего и добивались. Но когда итальянец выходил из кабинета, окликнул его:
— Эй, ты, мыслитель, ты не обиделся?
— Нет, что ты. Я уже привык к твоим воплям. Они меня даже развлекают.
Оба расхохотались, и Манвэ подумал, что у них все же очень странные отношения.
Гортхауэр вернулся домой, сел в кресло, налил себе виски, закурил и стал размышлять.
Собственно говоря, способов прекратить войну между кланами было ограниченное количество. Можно было их помирить, уничтожить оба клана, один из них или просто прижать чем-нибудь. Его задача состояла в том, чтобы выбрать наиболее экономичный способ.