— Не сомневаюсь, — огрызнулся Маэдрос. Фриц пропустил его реплику мимо ушей.
— Я тебе могу порекомендовать самого лучшего мальчика.
— Да? И кого же?
— Меня, — просто ответил Фриц.
Маэдрос деликатно посмеялся, не отрывая от лица мальчишки холодных глаз.
— Мальчик, — сказал он наконец с чувством, — не надо портить мне вечер. Я от этого становлюсь невозможно груб.
— О! — воскликнул Фриц. — Обожаю грубых мужчин! Может быть, поднимемся в номер?
— Нет уж! — отрезал Маэдрос.
— Ты хочешь трахнуть меня прямо здесь? — не отступил Фриц. — Мне это тоже нравится.
— А что, был случай? — ядовито осведомился Маэдрос.
— Да, вон на том диванчике. Правда, было уже очень поздно, в зале почти никого не было и свет притушили, но для тебя я готов повторить то же самое сейчас.
— Пошел ты, — сорвалось с языка у совершенно потерявшего терпение Маэдроса.
— Пойдем танцевать, — неожиданно предложил Фриц.
— Еще чего.
— Боишься?
— Ты что, с ума сошел? Тебя я, что ли, боюсь?
— Тогда пойдем.
Фриц был непреклонен, он уже поднялся и протягивал Маэдросу руку. Тот нехотя поднялся. Ему уже почти нравился нахальный напор мальчишки. Он и в самом деле подумывал, не подняться ли с ним в номер. В конце концов, ни одно переживание не лишнее.
Играли медленный танец, и Фриц тут же обвился вокруг партнера, закинув ему руки на шею. Он доставал высокому Маэдросу макушкой до плеча, так что лицом он уткнулся гангстеру в грудь, в разрез рубашки. От гибкого тела мальчика дышало жаром, от волос пахло какими-то пряными духами, и Маэдрос сам не заметил, как его руки с талии партнера переместились на его упругую задницу и стали ее легонько поглаживать. Покачиваясь в медленном ритме, Фриц подумал: «А у него нежные руки, и вообще, крепкий мужик… Интересно, как там со всем остальным? Очень бы хотелось попробовать». Эта мысль почему-то насмешила его, и он хихикнул. Маэдрос крепче прижал его к себе и вдруг ощутил на своей груди горячее прикосновение губ.
Он хотел сказать: «Эй, что ты делаешь», но голос не слушался его. Вместо него заговорил Фриц:
— Ты прекрасно танцуешь, милый, с тобой приятно.
— Да, с тобой тоже ничего, — не опуская глаз, чтоб не наткнуться на взгляд мальчишки, проговорил Маэдрос.
— Милый… Тебе уже приходилось танцевать с мужчинами?
Маэдрос усмехнулся:
— Нет, танцевать не приходилось, — он выделил слово «танцевать».
Фриц все прекрасно понял и еще откровенней прижался к партнеру. Он чуть раздвинул бедра, обхватывая ими бедра Маэдроса, и придал телу гибкое волнообразное движение.
— Прекрати, — шепнул Маэдрос, теряя последние капли неприязни к мальчишке.
Снизу на него глянули ставшие очень глубокими и нежными голубые глаза.
— Почему? Тебе не нравится?
— Нравится, но не здесь.
Фриц засмеялся, уткнувшись лицом в грудь Маэдроса. Он почувствовал, что плоть мужчины напряглась под плотной костюмной тканью.
— Не волнуйся, милый, когда будет нужно, я живо приведу тебя в боевую готовность, — шепнул он.
Тут музыка кончилась, и Маэдрос повел мальчика назад к столику.
Они еще немного посидели за столиком. Но Фриц отпускал такие откровенные взгляды, помешивая соломинкой коктейль, что у Маэдроса холодный пот выступал на лбу. Наконец он не выдержал, позвал официанта и заказал номер. Их почтительно проводили на второй этаж. В лучшей комнате клуба на столике уже стояло ведерко с бутылкой шампанского. Фриц вошел в номер первым, небрежно достал бутылку, посмотрел на этикетку и кивнул:
— Они не забыли мою любимую марку, это приятно.
Маэдрос, уже изрядно заведенный всем происходящим, подошел к нему сзади, силой повернул в свою сторону и прижался губами к губам. Фриц выдержал натиск достойно. Некоторое время он выдерживал поцелуи Маэдроса, стоя на ногах. Потом это ему надоело, и он одним прыжком вскочил на своего любовника.
— Ну, — сказал он, когда мужчина оторвался от него, — какую позу ты предпочитаешь?
Маэдрос не ответил, он донес Фрица до постели и опрокинул на нее, придавив мальчишку своим телом. На него взглянули потемневшие от бешенства глаза, и Фриц, кокетливое обаяние которого уступило злости, впился в губы мужчины. Поцелуй походил на поединок, любовники тяжело дышали и никак не могли одолеть друг друга. Маэдрос сквозь два слоя одежды чувствовал, как колотится сердце мальчишки. Он был зол на него за бесконечные шпильки и чувствовал, что Фриц испытывает к нему точно такие же чувства. Эта ночь обещала превратиться в безумие, но ни один из противников не собирался уступать.