На стороне Фрица был опыт, его ухоженное, юношески сильное тело не раз помогало ему выходить победителем из подобных схваток, и он был уверен в себе. Маэдрос не чувствовал ничего, кроме гнева и бешеного желания, большего залога победы он не имел, но это был верный залог. Мальчик и мужчина, по воле обстоятельств ставшие врагами и готовые превратить постель в поле сражения, а любовную игру в битву, смотрели друг на друга с холодной ненавистью. Маэдрос отпустил Фрица, и тот сел. Не отрывая глаз от лица любовника, Фриц с легкой улыбкой принялся расстегивать рубашку. Маэдрос поразился его глазам. Мальчик играл взглядом с искусством великой актрисы. Его взгляд был то зовущим, пленительным, как сама любовь, потом мужчина вдруг замечал, что в нем уже нет чувственности, а есть только холодная насмешка, которая сменялась вызовом. Испытав все свое искусство, мальчишка вдруг отбросил рубашку (Маэдрос и не заметил, что он уже снял ее и комкает в руках) и рухнул навзничь. Мужчина мигом оказался подле него и впился поцелуем в основание его шеи. Кожа юноши была шелковистой и гладкой, от него пахло духами и еще более приятным запахом его собственного тела. Он стонал, накрыв своими ладонями ладони Маэдроса, вслепую шарящие по его телу. Фриц то приподнимался, то опускался, опираясь на лопатки, так что под кожей двигались мускулы.
Маэдрос подумал, что он сильный мальчик, ничуть не изнеженный. Его пальцы нащупали на боку короткий шрам от пулевого ранения.
— Посмотрим, как ты будешь просить у меня пощады, когда я насажу тебя на вертел, — прошептал он в ухо Фрицу, сжимая пальцами его плечо.
В ответ мальчишка впился ногтями в спину Маэдроса, тот едва не заорал, почувствовав, какие длинные и отточенные у него ногти. Да, это был сильный противник, мужчина не мог отказать себе в удовольствии признать это. Все прочие мальчики, которые побывали в постели у гангстера, были избалованны и капризны, у них были слабые тела, лишенные желания. Во всяком случае, так казалось Маэдросу теперь, возле этого ежеминутно готового взорваться вулкана.
— Ты дурак, — хрипло, едва переводя дух, прошептал Фриц, — пощады пусть просят твои бабы.
— Я и с мальчиками имел дело, — ответил Маэдрос, не давая ему подняться и лаская щекой грудь мальчика.
— Только не со мной.
Вдруг бедра Фрица обхватили талию мужчины, и тот ощутил, как его лодыжки скрещиваются у него на спине. На миг Маэдросу показалось, что он сейчас потеряет сознание от прилива крови к голове. Тело Фрица пришло в исступленное движение, он изо всех сил стискивал ногами тело мужчины, прижимаясь к нему, и со стоном откидывался навзничь, так, что золотые волосы хлестали по подушке.
«Вот это да, — пронеслось в голове у Маэдроса, — да этот щенок трахает меня!», но сделать он уже ничего не мог, сладостное напряжение раз за разом накрывало его с головой, словно теплая волна. И вдруг Фриц оттолкнул его. Это было сделано так внезапно, на самой середине яростного объятия, что Маэдрос закричал от разочарования и гнева. Он ринулся на Фрица, но тот остановил его, упершись ладонью ему в живот, и вдруг сам с бесконечной нежностью прильнул к его груди. Фрицу казалось, что он участвует в съемках какого-то фильма, настолько его чувства были обострены и спокоен ум. Он прекрасно знал, что сделает в следующий момент, но это не мешало ему искренне наслаждаться телом Маэдроса. Он получал то же удовольствие, которое испытывает актер, чувствуя, что сцена удалась и внимание всего зала приковано к его фигуре, ярко освещенной рампой. Ему уже случалось развлекаться подобным образом в маленьких подпольных студиях, где снимали порнофильмы для любителей. Владелец студии как-то подцепил на улице красивого мальчика, и Фриц, ухмыляясь про себя, пришел по адресу. Впрочем, это занятие ему быстро надоело. Монотонная непристойность этих фильмов скоро утомляла и вместо того, чтоб будить чувственность, вызывала скуку. Фриц мечтал о фильме, чье великолепное сладострастие затмит видения Древней Греции, каждая сцена которого будет пьянить, как золотой дым. Ему казалось, что сейчас он участвует в съемках, и на Маэдроса смотрел почти как на своего партнера, верно и горячо отзывающегося на каждую поданную реплику.
«Мальчишка совсем спятил», — подумал Маэдрос и вдруг почувствовал, как горячая волна наслаждения снова разливается по телу. Фриц успел расстегнуть молнию его штанов, и его рука оказалась между ног мужчины. Они стояли на коленях друг перед другом, и Маэдрос судорожно расставил бедра еще шире, чтоб не упустить ни капли блаженства, от которого у него по коже бежали мурашки. Он был совершенно во власти мальчишки, но ему почему-то нравилось это. Мужчина начал даже забывать о той исступленной ненависти, которую испытывал к Фрицу вначале. Но мальчишка снова не удержался от того, чтоб не показать свою власть над любовником. Доведя Маэдроса до вершины сладостного оцепенения, с которой уже видны небеса, он вдруг отпустил его и отодвинулся, глядя в мгновенно исказившееся болью лицо мужчины. Глаза его с холодным любопытством впились в глаза Маэдроса. Он только пробовал свою силу, вызывая любовника на бой, но сейчас мальчишка немного перехватил. Маэдрос не походил ни на одного из его прежних мужчин, которые покорно признавали главенство Фрица. Едва рассеялся мучительный туман, окутавший сознание, как Маэдрос бросился к мальчишке, схватил за плечи и опрокинул на спину. Глаза Фрица на миг расширились. Мужчина принялся срывать с него оставшуюся одежду так яростно, что молния протестующе взвизгнула. Маэдрос был уже доведен до последнего градуса кипения и хотел только вогнать во Фрица изо всех сил и оттрахать мальчишку так, чтоб он извивался и кричал под его телом. Одежда полетела на пол, и Маэдрос всей тяжестью навалился на мальчика. На этот раз он не позволил ему обхватить себя ногами. Он уложил Фрица повыше и раскрыл ему бедра так, чтоб он касался начавшим напрягаться членом груди любовника. Он покрывал поцелуями тело мальчика, заводя его то резкими, то ласкающими движениями, пока не почувствовал, что на теле Фрица выступает пот и сам он стонет, уставившись в потолок невидящими глазами. Тогда он, сходя с ума от желания, перевернул его лицом в подушку и приподнялся на напряженных руках над его телом. Маэдрос ждал, пока Фриц попросит: «Возьми меня». Ему ужасно хотелось услышать эти слова. Тогда бы он вогнал в мальчишку по самую глотку и заставил бы его ответить за все свои фокусы. Но мальчишка только стонал, вцепившись ногтями в подушку. Он был потрясающе красив. Это Маэдрос понимал даже сейчас, когда у него в голове все мутилось от безумного желания. Линии тела мальчика были плавными и упругими, как у прекраснейших греческих статуй. К тому же это была живая статуя, наделенная огнем и желанием. И Маэдрос вдруг понял, что как-то незаметно для него самого гнев уступает место нежности. Он опустился на Фрица осторожно, но так, чтоб он не смог двинуться и выкинуть еще какую-нибудь штуку. Членом мужчина почувствовал упругое сопротивление ягодиц мальчика и, раздвинув их, мягко вошел в него. Фриц удовлетворенно застонал и расслабился под тяжелым телом мужчины. Теперь ему было хорошо. Мальчик любил горячую тяжесть чужого тела, прижимающего его к простыням, и предпочитал сильных мужчин. Ему не хотелось больше враждовать с Маэдросом, хотелось только покориться ему и ждать, пока мужчина доставит ему наслаждение. Их тела пришли в согласное движение, гибкое и упругое. Фриц раскинул руки, расслабив каждый мускул. Он не помогал своему любовнику, только раскрывался под ним, всякий раз поражаясь тому, как глубоко и сильно он входит в его тело. Маэдросу казалось, что наслаждению не будет конца. Он так крепко обхватил бедра мальчика своими, что не различал, где граница между их телами. Иногда он приподнимался, чтоб увидеть профиль Фрица, лежащий на подушке, и полюбоваться плавными движениями его тела. Он на несколько секунд прервал движение, желая сколько возможно продлить удовольствие, и мальчишка недовольно передернул бедрами. Это движение вернуло Маэдросу силы. Он снова принялся за дело, но на этот раз Фриц стал помогать ему. Он то сильно обхватывал его член ягодицами, то расслаблялся под ним, позволяя ему проникнуть так глубоко, насколько Маэдрос мог достать. Постепенно мужчина и мальчик пришли в прежнее возбуждение. Ни один из них не хотел позволить побороть себя в решающем туре и кончить тогда, когда это позволит партнер. Маэдрос с силой просунул руку под живот мальчика и нащупал его напряженную плоть. Фриц ответил ему стоном. Движения его тела вдруг стали резкими, взметнувшиеся руки впились в бока мужчины, и от боли, внезапно слившейся с наслаждением, Маэдрос кончил. Фриц отстал от него на секунду, и их вопли прозвучали почти одновременно. Потом Маэдрос свалился со спины мальчика, ощущая неприятное разочарование. Впрочем не такое сильное, чтоб испортить ему удовольствие. Мальчишка оказался силен, как дикий жеребенок, но тем интереснее объезжать такого.