Арсен стоял, ошеломлённый, вдавливаясь в землю собственным весом, таким грубым и материальным в этом вдруг ставшем призрачным мире. Он посмотрел на бутылку ракии в своей руке, на блокнот с коммерческими расчетами. Вся его деловая хватка, все его планы показались ему вдруг смешными и жалкими. Он приехал торговать с призраком. Он предлагал деньги тому, кому они были нужны меньше всего на свете.
Он не стал брать мёд. Он осторожно, почти благоговейно, положил у входа в дупло кусок хлеба, который взял с собой в дорогу. Старое поверье — для путников из иного мира.
Он молча вернулся к своей машине. И всю дорогу назад, спускаясь с горы к своим аккуратным, правильным ульям, он чувствовал на себе чей-то взгляд. Спокойный, глубокий, как само время. Взгляд Пчелиного царя.
Арсен так и не наладил бизнес по продаже «мёда диких пчёл». Но иногда, в тихие осенние вечера, он поднимался по тропе к старому буку и оставлял у дупла немного свежего хлеба или несколько яблок. Не как товар. Как дар. И в ответ на его щеку садилась пчела, не жаля, а лишь тихо жужжа свою древнюю, вечную песню.
Зов сердца и ветра
Дни в Краснодаре были настолько похожи друг на друга, что я перестала отличать один от другого. Утром я просыпалась, шла в душ, жарила пару яиц на завтрак и садилась за ноутбук. Я работала онлайн, поэтому радовалась хотя бы тому, что не нужно каждый день тратить время на дорогу. В Краснодаре дорога — это пыль, пробки и нервные водители.
Однажды утром я встала, совершила привычные ритуалы и вышла на балкон. Мне открылся вид на предприятие по производству стекла. Огромную кучу песка раскидывали ковши, песок поднимался и летел в сторону моего открытого окна. Я закрыла его поплотнее и включила кондиционер.
Вернувшись к ноутбуку, я в этот день не почувствовала рабочего настроя. Вместо этого я открыла папку со старыми оцифрованными фотографиями и пролистала несколько слайдов. Мне попались фото, где мне было около одиннадцати лет.
Мы с родителями тогда отправились в путешествие. Папин друг предложил нам свой домик в Адыгее, где мы могли провести целую неделю. Я не была в восторге от идеи поездки, потому что это было для меня чем-то слишком новым и смелым.
Я помню, что ехали мы долго, а потом начался подъём на машине на гору, которая показалась мне тогда почти отвесной. Мы долго поднимались, и я всё время боялась, что машина покатится назад. Последний поворот, и... Мы оказались в том мире, который изменил меня.
Это была маленькая деревушка на самой вершине горы. Дома шли в два ряда, и с двух сторон, как стены в длинном коридоре, их прикрывали горы. Деревушка была в ущелье. Домик оказался маленьким, но с шикарным камином. На участке росло несколько елей. "Васька, не гуляй далеко!", — услышала я. Повернув голову, я увидела, что Васька — это огромный кабан, который уже послушно возвращался к хозяйке. Вечером мы затопили камин, и я осталась спать с ним в одной комнате. Я долго не могла уснуть, глядя на огонь и вдыхая запах хвои. Что-то в этом всём волновало меня, но я пока не могла понять, что.
На следующий день мы с родителями пошли на прогулку. Пройдя всего пару домов, мы свернули влево, и мои глаза широко открылись от удивления. Прямо из деревни мы попали в другое ущелье. Внизу бежала бурная и чистая горная река. По нашей стороне ущелья тянулась узкая дорога, по ней проходила узкоколейка. Иногда по ней проезжала небольшая телега с рычагом посередине, который раскачивали, чтобы она ехала. На другую сторону ущелья были перекинуты канаты. Строили большой подвесной мост, но он не был готов. Мой папа тут же залез на канаты, и мама сделала фотографию.
Мы шли вдоль узкоколейки, иногда отпрыгивая в сторону, чтобы пропустить телегу, которая каталась туда-сюда. Прямо на дорогу, заливая рельсы, в некоторых местах опускались водопады. Тогда мы прыгали по шпалам, чтобы не завязнуть в болотцах, которые образовались под ними. Я, конечно, наступила в одно. Так я лишилась шлёпка, потому что, пока я дёргалась, чтобы выбраться, он утонул в вязком песке. Назад я шла босиком.
Я до сих под помню запах рельсов и попоротника, тепло от камина и шум воды в ущелье. К сожалению, во взрослом возрасте я так и не смогла (пока что!) снова найти это место. Мой отец уже умер, а мать не помнит, где мы были. Но теперь каждый раз, когда я путешествую по Адыгее, я заглядываю в каждый встречный посёлок с надеждой — вдруг то самое место?
Но в момент начала моего рассказа я была ещё в Краснодаре. Удалённая работа сделала меня домоседекой. Не могу сказать, что мне это не нравилось. Я так не любила выбираться в город, что это было даже великим благом. И, когда мне попались фотографии, я поняла,что хочу вырваться.