Неожиданный стук в дверь: три удара коротких, три длинных, вернул Агабека к действительности. Он вдруг вспомнил, что назначил здесь встречу агенту «Чалма».
Отперев дверь, Агабек пригласил агента в комнату.
— Товарищ Иванов (Иванов — агентурный псевдоним Агабека), я выполнил ваше приказание в отношении «носатого», — с ходу начал доклад агент.
— И кто же это?
— Полковник Садвакасов, адъютант военного министра Бухарской республики.
— А вы не спутали его ни с кем?
— Нет, это он. Точно! Я с час назад его видел.
— Не может быть! Насколько я знаю, он со своим начальником должен быть в Карши.
— Час назад прибыл поезд из Карши. Я в это время как раз был на перроне, ждал поезда из Новой Бухары.
— Молодцом! За это можно и наградить, — удовлетворенно сказал Агабек. Открыв сейф, замаскированный под тумбочку, он достал пачку местных банкнот и протянул их агенту. Тот явно не ожидал такой щедрости.
— Спаа-сси-бо-о, — заикаясь от чувства благодарности, произнес нараспев он. Не глядя в бумагу, расписался за полученную сумму и, сунув деньги в безразмерный карман, преданными глазами уставился на Агабека.
— Продолжайте наблюдение за англичанином и полковником. Если будет что-то срочное, звоните по номеру 345, спросите товарища Иванова. Через час после звонка встречаемся здесь. Вам все ясно?
— Да, товарищ Иванов.
— До встречи, — подал он руку агенту.
Дождавшись, пока он выйдет, Агабек запер дверь и, радостно потирая руки, подошел к сейфу. Он вытащил из его чрева початую бутылку шустовского коньяку, и налив в маленькую, чуть больше наперстка, хрустальную рюмку, быстро опрокинул ее вовнутрь.
— Ох, хорош… — удовлетворенно произнес он, чувствуя, как ароматная, огненная влага медленно разливается по нутру, вызывая ответное чувство голода.
«Сейчас бы я и от простой лепешки не отказался», — подумал Агабек, вспомнив, что у него с раннего утра и маковой росинки во рту не было. Но прежде чем направиться в ближайшую чайхану, он решил мысленно набросать план беседы с очаровательной еврейкой, ибо всеми фибрами своей израненной Гражданской войной души чувствовал, что под воздействием ее колдовских чар может и забыть о цели очередной их встречи или, что страшнее всего, — стать ее информатором, предать свое дело. Чего-чего, а этого он никак допустить не мог.
«Не женщина, а настоящая Мата Хари», — восхищенно подумал он, направляясь в чайхану.
Глава VIII. Бухара. Июль, 1924 год
Ислам-бек ранним утром вызвал к себе в юрту Темира и, дождавшись, когда за ним опустится полог, сказал:
— Мой мальчик, сегодня тебе предстоит на деле показать все свои военные знания и умения. Его Высочество требует от нас не давать покоя неверным, и я решил вместе с тобой провести рейд возмездия в высокогорной долине, где дехкане продались большевикам. Они не платят военный налог и отказываются кормить воинов ислама. Тебе я хочу поручить самое ответственное задание. С отрядом в пятьдесят сабель тебе предстоит перекрыть дорогу, ведущую к военному гарнизону, чтобы неверные не смогли помешать нам расправиться с предателями.
Он подозвал Темир-бека к столу, на котором лежала развернутая карта с непонятными значками и изображениями, коряво выведенными разноцветными карандашами. Склонившись над картой, молодой караул-беги долго ее рассматривал, пытаясь понять, где стоят вражеские гарнизоны, но так ничего и не поняв, обернулся к отцу.
— Что это? — недоуменно спросил он.
— Карта боевых действий моих формирований, — явно удивленный вопросом, не сразу ответил Ислам-бек. — А что, непохоже? — в свою очередь спросил он.
— Уважаемый токсобо, — обратился к отцу, как военный к военному Темир-бек, — это не карта боевых действий, а сплошная путаница! Не знаю, как вы, а я не могу разобраться, где находятся наши силы, а где вражеские.
— Вот здесь стоят гарнизоны Красной армии, — указал токсобо на обведенные черным цветом населенные пункты. — А здесь дислоцируются моджахеды ислама, — показал он районы, густо заштрихованные зеленым цветом.
— Ну, теперь мне понятно, — удовлетворенно сказал молодой офицер. — Но для того чтобы это было понятно всем, необходимо единообразие в оформлении карт. В Европе принято обозначать противника красным цветом, цветом крови, которую побежденные враги должны пролить.
— Но мы воюем не в Европе, а на Востоке, где своих черных врагов мы зарываем в черную землю, — мудро изрек Ислам-бек, поглаживая свою черную, клиновидную бородку.