Свет ночного фонаря пробивался в окна с незадернутыми шторами. Я не включала свет и не желала встречаться лицом к лицу с ярко освещенной, пустой, заброшенной квартирой, с дешевой мебелью и потертым паркетом на фоне еще свежих воспоминаний о роскошных пятизвездочных гостиницах. Мне было страшно от предстоящей одинокой ночи, от пропасти завтрашнего дня. Я выбрала сидеть вот так, в темноте, пока не сотру все пугающие мысли дымом от припрятанной на кухне пачки дешевых сигарет. В тот вечер впервые за несколько месяцев я вновь ощутила влажный соленый поток на щеках.
На следующий день и через день он не позвонил. Я понимала, что мы в любом случае увидимся. Пара моих вещей, футболка да шорты, в его квартире, как монетка, брошенная в фонтан, чтобы вернуться, давала мне такую уверенность. Но на четвертый день подкрались сомнения и боль, такая, будто выкручивали руки, зажимали сонную артерию, чтобы та перестала гнать кровь. Я до сих пор не распаковала вещи, не прибралась в квартире. Я только ждала, бегая в магазин за новой пачкой сигарет и бутылкой йогурта с вишневым вкусом. Не самая лучшая смесь, но ничего другого я не хотела. Пришла мысль тайком увидеть, что сейчас делает Кристиан, и уже через полчаса, не помню как, ноги привели меня к его дому. Я простояла во дворе до глубокого вечера, но свет в окне так ни разу не загорелся. Я решилась – поднялась на его этаж, позвонила в дверь. Но даже после пятого звонка ответа не было. Я набрала его телефон.
– Алло. – Голос Кристиана был вполне спокойный.
– Крис, привет. У тебя все хорошо? Ты дома?
– Да, все хорошо. Я уехал из города повидаться с сыном. Тебе нужно что-то?
– Нет-нет, просто решила узнать, как ты. Ладно. Прости, что отвлекла. Тогда хорошего отдыха. Пока.
И не дождавшись ответа, я выключила телефон, зажав клавишу блокировки, и побежала прочь.
Еще при одной из первых встреч, когда Кристиан заезжал за мной и мы ужинали в ресторане «Иэр Инн», он рассказал, что женат и у него есть сын Дэниел. Правда, его семья с рождением Дэниела живет в Лос-Анджелесе, откуда родом София, его жена, а Крис предпочитает жить один в родном Нью-Йорке, чтобы ничто не отвлекало его от работы. Что сказать, современная семейная пара. Во время путешествий по Европе он раз в неделю, по воскресеньям, в условленное время созванивался по видео с женой и обсуждал бытовые вопросы. Иногда я старалась не слушать, иногда подслушивала, но, убедившись, что в разговоре нет слов «скучаю», «целую», «люблю», заставляла себя выходить из номера и погружалась в музыку в телефоне.
Крис говорил, что поедет повидать сына на Рождество, но до Рождества был еще почти месяц. Затяжная поездка никак не укладывалась в мое представление о семейной жизни Кристиана, которую он рисовал для меня. Ожидать его возращения и потихоньку сходить с ума не входило в мои планы, и я наконец-то отправилась к маме, которую не видела уже больше года.
Рождество мы встретили вместе, как и все годы, за исключением последнего с Энн, пока я училась в колледже. Мне было приятно замечать, что мама наконец-то полностью стянула с себя одеяло из прошлых переживаний. Ее смыслом жизни теперь была я, ее дочь, которая сама регулярно звонила и приезжала на праздники, которая была здорова, как конь, и на ее памяти никогда ничем не болела. Между нами давно никто не стоял, и мне следовало покорно принимать всю мамину любовь, упущенную в детстве. Только я в этой любви уже не нуждалась. Мне было не пять лет. И я уже научилась любить сама и отдавать всю себя. А пережив опыт собственной любви, воспринимаешь любовь родительскую лишь маленьким огоньком в сравнении с твоим пламенем, укрывающим сразу все здание. Мне было приятно просто быть рядом с мамой, видеть ее улыбку, пусть в мыслях всегда держала поблизости образ Криса. Я показывала ей фотографии, сделанные во время путешествий, которые она с восторгом разглядывала.
– Давай поедем с тобой вместе в Париж или Венецию. Ты же никогда не путешествовала, мама. У меня есть деньги! – уговаривала я.
– Да что ты! Не хочу я никуда ехать, Кэтти. А вдруг мне там понравится? Как же я потом вернусь в нашу дыру? Всю оставшуюся жизнь буду мучиться. Нет. В моем возрасте уже нельзя так травмировать психику! – И она смеялась, пока я смотрела в усталую блеклую синеву ее глаз.
За пару недель до Рождества я успокоилась, осознав, что все так и должно было произойти, что это единственное верное решение. Я поставила себя на место сына Криса, на место маленького мальчика, который хотел скорее увидеть папу. Проигрышное это дело – конкурировать с ребенком. И напрасно было надеяться, что все сложится по-другому. Мне и так крупно повезло. За время, проведенное с Кристианом, я испытала больше радостных эмоций, чем за всю жизнь. Мне незачем и не на что было держать обиду.