Вечером, когда я прибиралась в квартире Кристиана, мое внимание привлекла одна из картин, которая нравилась мне больше всех. Крис написал ее несколько лет назад, но она всегда стояла первой в бесконечном ряду его экспонатов. Было видно, что он создал ее для себя, не для продажи. На холсте запутанные следы масла без сложной техники воска, с четким и ясным изображением. На нем нет и излюбленных размытых теней, ускользающих друг от друга, и замысловатого сюжета, который может отыскать воображение, если часами смотреть в одну точку. Эта картина как фотография. На ней была изображена Венеция, узкий канал, словно бетонная ваза с серо-зеленой застоявшейся водой и с густым и вязким слоем тины, объедающим края асфальтной глыбы так, чтобы мутная жидкость не выплеснулась наружу. Вместо гондол – плавно покачивающиеся маленькие лодочки. Зданий на картине нет, только вода, утекающая вдаль за уходящим солнцем. Я взяла холст и попросила Криса подарить мне его. Картина напоминала мне о нашем первом путешествии в Италию.
– Кристиан, можно я повешу ее в нашу новую квартиру?
– Ты можешь взять себе все, что хочешь. И мы повесим любую картину в твоей новой квартире. Единственное, прошу тебя дать мне уверенность, что не уйдешь от меня в ближайшее время.
Его слова удивили. Покупка квартиры была полностью его идеей, для меня она лишь промежуточный этап в достижении моей главной цели – рождении тебя, Аэлла.
– Как ты можешь думать об этом? Мне никто не нужен, кроме тебя, и не будет нужен. Мы планируем вместе будущее, я хочу от тебя ребенка…
Он отвернулся, посмотрел в окно и произнес:
– Тогда у тебя не должно быть сомнений. Предлагаю тебе сделку: я даю тебе уверенность и стабильность почти на всю жизнь, а ты мне – хотя бы на ближайшие два года. Мы покупаем квартиру, записываем на тебя, но ты пишешь расписку на всю сумму и обязуешься два года быть моей. Ты должна пообещать, что не бросишь меня и ни с кем не будешь встречаться в ближайшие два года, несмотря ни на что.
– Странное предложение. Ну, ладно. Только почему на два года? Давай на пять или десять лет? – улыбаясь, предложила я.
– Нет, этого вполне достаточно.
Все-таки у творческих людей свои тараканы в голове, подумала я. Или Кристиан боится, что я стану, как его жена, которая вытягивает из него максимум, предпочитая жить одна с ребенком на побережье Лос-Анджелеса, не заботясь о том, что ее муж уже давно строит новую семейную жизнь вдали от нее? Я ничем не рискую, Аэлла, принимая это соглашение. Несмотря ни на что, я должна думать сперва о тебе, о твоей стабильности, о том, чтобы защитить тебя и дать тебе крышу над головой. И она у тебя будет, моя милая. У нас все будет хорошо.
25 марта
Прошло чуть больше месяца, моя хорошая. Я столько всего успела. Я отказалась от мебели, которую нам предлагали дополнительно к квартире, и решила все обустроить сама. С выбором дизайна гостиной и большой спальни вопросов не было. Крис не вмешивался в реализацию моих идей и на все заранее соглашался. И я нашла подходящие варианты буквально за один день. Мне хотелось более домашней и уютной атмосферы, чем в одинокой берлоге Криса. Почти два дня я возилась с просторной гардеробной. Мое нажитое имущество нескольких лет блужданий по брендовым бутикам требовало более достойного хранения, чем в расставленных по углам коробках у Кристиана. Наконец-то ему тоже отводилось место. Эталоном в моих мыслях был гардероб Мэтта, где все вещи были развешаны и расставлены как музейные экспонаты. С использованием современных новинок и игры подсветки, моя гардеробная вышла даже лучше.
Дольше всего я создавала интерьер твоей спальни, Аэлла. Это должно было быть что-то легкое, воздушное, яркое, но сдержанное – именно таким, какой ты запомнилась мне, моя девочка. Ах, если бы я могла пообщаться с тобой и узнать, какой цвет стен тебе нравится, какой ты хотела бы ковер – с ярким узором или просто ярко-розовый… Скажи, а тюль должен быть серый под цвет твоих глаз или кипенно-белый, как и положено в детской?
Аэлла, надеюсь, тебе понравится то, что у меня получилось. В твоей комнате теперь светлые обои с персонажами из сказок, которых ты можешь сама раскрасить в любой цвет, бежевая дубовая доска с ярко выраженной текстурой дерева, белая кровать, как у принцессы – с высоким изголовьем, ярко-розовым покрывалом, а еще пушистый ковер цвета фуксии. В углу стоит бежевый резной комод, а на стенах подвесные полочки на серебряных цепочках для твоих игрушек. Рядом с твоей кроваткой, на тумбу, я поставила картину Криса (тот вид на каналы Венеции) и рядом – твою первую куклу, которая так похожа на тебя. Еще, Аэлла, там есть большие окна в пол с выходом на небольшую открытую террасу. Сперва я хотела установить на ней качели, но побоялась, что будет слишком высоко. Поэтому я попросила рабочих установить их у тебя в комнате. Мы откроем настежь окна, и ты сможешь кататься на качелях хоть весь день, представляя, как твои крошечные пальчики на ногах касаются кроны деревьев в парке у нашего дома. А первое время я буду укачивать тебя, сидя на них и держа тебя на руках. Комната большая и просторная. Здесь вполне хватит места и для небольшой игровой зоны, и для колыбели, и для пеленального столика на первое время.