25 июня
Привет, Аэлла!
Прошел уже месяц. Тот день сильно все изменил и дал мне понять, что я так больше не могу. Пора ставить точку там, где одни многоточия.
Буквально за пару дней Артур помог мне снять квартиру в другой части города. Его мама занимается недвижимостью, и она помогла найти лучший вариант за небольшую плату. Это был бывший офис, переоборудованный под апартаменты. Артур перевез мои вещи на новое место. Я понимала, что нравлюсь ему, и, быть может, сейчас он видел реальный шанс обратить мое внимание на него. Хоть я и говорила ему, что не готова к отношениям и не могу принимать его помощь, он ничего не хотел слушать и повторял, что, если наш дуэт фотографа и оператора разрушится из-за того, что мне просто негде жить, он себе не простит. Через несколько дней я отправила Кристиану ключи с курьером и записку, что освободила квартиру, готова подписать любые документы через юриста, чтобы отказаться от нее, и добавила в конце, что устала жить его обещаниями. Я попросила в ближайшее время не искать со мной встреч.
Знаешь, Элли, мне было страшно, что все так и будет. Мы никогда не прерывали общение с Крисом, точнее, он всегда поддерживал связь, когда ему было удобно. Как он отреагирует, как поступит дальше? Превратит ли мою точку в запятую? Пообещает ли вновь, что все изменится, что готов стать отцом для моей малютки. И мы вместе по-настоящему будем планировать мою беременность. За эти слова я бы вновь кинулась к нему. Мне нужна только частичка его – ты, Элли.
Кристиан сразу начал звонить. Я взяла телефон, ожидая нужные мне фразы. Но услышала лишь: «Что ты делаешь, куда торопишься?..» Через силу я нажала красную кнопку завершения разговора. Пошли сообщения о любви, о необходимости меня в его жизни, о том, что он просил подождать всего два года. Я удалила все сообщения, обливаясь слезами в моей новой небольшой студии на втором этаже с видом на крыши проезжающих мимо машин. Первые несколько ночей мне не удавалось уснуть: стены давили на виски, шум дороги постоянно гудел в ушах. А милая студия, бывшая когда-то офисом, стала обдавать холодом, одиночеством и пустотой. Я вздрагивала каждые несколько часов, тянулась к тумбе рядом, а когда не находила ее, с ужасом вскакивала на ледяной плиточный пол и обнаруживала себя здесь. Утром, опухшая и измученная, я вставала под жуткий звук будильника и собиралась на работу фотографировать счастливые детские лица. Артур приезжал каждый день после работы. Но я не хотела ни с кем видеться, идти куда-то, разговаривать с кем-то; казалось, если произнесу хоть слово, соленый поток выльется из меня. Придумывала, что у меня полно работы, и мягко закрывала перед ним дверь. Тогда он начал просто привозить вечером еду из ресторанов, ожидая, что я позову его присоединиться. Еду я брала, но присоединиться не приглашала. И только через неделю, когда мы отработали на свадьбе, он посадил меня в машину, чтобы довезти до квартиры, и как бы невзначай предложил заехать перекусить на уютной веранде недалеко от места, где мы были. И я согласилась. Сложно назвать это романтическим ужином, хоть мы и были на крыше одного из небоскребов Манхэттена. Видимо, Артур забронировал столик, потому что заполняемость ресторана была стопроцентная, а вид на ночной город – самый лучший. Я исследовала глазами столики, боясь наткнуться на знакомого Кристиана или, быть может, на него самого. Мне казалось, что он следит за мной, хотя это было только моей фантазией. Артур рассказывал о себе, о работе. Я не задавала вопросов, не поддерживала беседу, лишь изредка невпопад говорила «да» или «м-м-м» и ждала, когда все закончится. Мне казалось, если поскорее окажусь в кровати и усну, то проснусь в квартире рядом с Кристианом, там, где твоя комната, Аэлла. И все окажется жутким сном.