В тот вечер я попросила Артура отвезти меня домой. Он без колебаний выполнил мою просьбу. Я зашла в квартиру. Я не включала свет, чтобы не видеть одиночество тусклых усталых стен, и забралась, не переодеваясь, в кровать, на которой спали, видимо, уже сотни квартирантов. Сон долго спорил с моими слезами, но вскоре я уснула с мыслями о тебе. Неужели мы больше с тобой не встретимся, Элли? Неужели я совершила ошибку?
2 июля
Аэлла, здравствуй!
Я запуталась. От Кристиана не было звонков и сообщений. Молчание преследовало меня уже три дня. Может, с ним что-то случилось? Но вот к вечеру громкая мелодия наконец-то обрушила занавес тишины в моей комнате, и я подбежала к дребезжащему мобильному, но увидела, что звонит Артур. Я не стала отвечать. Раздался повторный звонок, но я лишь уткнулась в компьютер и продолжила ретушировать фото. За окном раздался сигнал не от автомобиля, а от чего-то еще. Я выглянула. И увидела Артура на новом мотоцикле, он махал мне рукой. Прятаться не было смысла. Я вышла на улицу поздравить друга с покупкой и заодно извиниться, что не слышала его звонка. Последние мои заказы на фотосъемку были исключительно по его рекомендации, и отказаться от небольшой поездки на его новеньком «Харли-Дэвидсон» было бы неправильно с моей стороны. Артур рассказал, что купил этого «жеребца» для долгожданной поездки по трассе 66. Пару лет назад он уже преодолел этот маршрут на старом «додже», а теперь хочет почувствовать, как эта птичка расправит свои крылья.
– И когда поедешь? – поинтересовалась я.
– Через пару недель. Хочешь со мной?
Я не ответила. Я не знала ответа. Поехать по самому известному маршруту мне действительно хотелось уже давно, и много раз я уговаривала поехать по нему Криса, но он всегда предпочитал суровому американскому пейзажу теплую и зеленую Европу. Ехать с Артуром означало поставить точку в отношениях с Кристианом. А я не могла. Я чувствовала, что еще не конец, что мы должны быть вместе, а мой побег от него – глупость, всплеск эмоций, которые я уже подавила, готовая вернуть все назад.
Мы приехали на мотоцикле к месту рядом с небольшим водоемом, которое Артур хотел показать мне для будущих идей наших сьемок. Оно было потрясающим! Теплый розовый закат утопал в зеркале бирюзовой воды, на которой покачивались белоснежные водяные лилии. Мы прошли по скрипучему дощатому мосту и свесили ноги в прозрачную теплую воду, коснувшись пальцами своего отражения в ней. Небольшие круги от наших прикосновений увеличились и коснулись друг друга, а на дне засуетились перламутровые и желтые длинные рыбы. Я не отводила взгляда от такого чистого отражения себя и Артура. Себя я видела всю. В Артуре – только глаза. Они были черные, как уголь, брошенный на дно водоема, два черных пятна на огромном живом зеркале. Я узнавала себя в нем, но не узнавала того, кто рядом. Было чувство, что со мной не тот, кто должен быть сейчас. И вдруг он подвинулся ко мне, положил руку на мое колено и поцеловал меня в угол рта, ожидая, что я отвечу взаимностью. Я не повернулась, не отвела взгляда от печальных больших черных глаз на глади воды. Аэлла, это все не твое, а значит, и не мое тоже.
Я извинилась перед Артуром и попросила отвезти меня домой. Всю обратную дорогу, в отличие от пути к водоему, я держалась не за талию водителя, а за жесткий кожаный ремень для пассажира. Дорога казалась бесконечной. Как только он затормозил, я, как кузнечик, соскочила с его байка, пошла к подъезду, а дождавшись, когда Артур уедет, побежала в другую сторону, к родному дому. Я бежала около двадцати минут, задыхаясь и наталкиваясь на прохожих. У дома Криса мои ноги остановились. Я так боялась, что он уехал, но глаза за секунду увидели свет в нужных мне окнах. Я взбежала по лестнице, не дожидаясь лифта, а когда Крис отворил дверь, бросилась к нему в объятия и прошептала тихое «прости».
Крис целовал мое лицо, губы, плечи, распахнутые к нему ладони, каждую частичку меня. А я не могла оторвать взгляда от его серых глаз, таких же, как у тебя, Элли, самых любимых и самых родных глаз.