Это Рождество я проведу с тобой, моя девочка.
Целую тебя.
24 декабря
Аэлла, здравствуй!
В день отъезда Кристиан позвонил прямо из аэропорта и сказал, что Дэниел сильно простудился, он срочно вылетает к нему.
«Хорошо», – ответила я. Кристиан помолчал немного, ожидая, что скажу дальше, но я не сказала ни слова, и он, чтобы избежать извинений и оправданий, торопливо заговорил, что я самая понимающая на свете и впереди нас ждут десятки рождественских каникул, проведенных вместе, а сейчас ему пора бежать, и повесил трубку. «Ничего нового», – подумала я. Кристиан поступил точно так же на второй год нашего знакомства. Видимо, Крис позабыл об этом или, наоборот, решил использовать проверенный метод. Странно, что я уже знала, что будет, а обида все равно туго обвила шею невидимыми руками. Чтобы развеяться от навязчивых мыслей, я решила воспользоваться единственным быстрым и удачным способом для меня – шопингом. После нашего разговора Крис отправил мне 1000 долларов, подписав, что это от Санта-Клауса на подарок. «Кристиан, спасибо, не нужно. У меня есть деньги», – попыталась отписаться я. Но он сделал попытку убедить меня, что ему удалось продать одну из своих старых работ. Я знала, что это не так, но спорить не стала.
Последние месяцы его картины вообще не продаются. После скандала в прошлом году с владельцем отеля, который получил вместо тридцати картин всего шесть и с задержкой на месяц, Крису не поступали новые заказы, да и он сам все реже брался за кисть. Он уезжал каждое утро в мастерскую, но второй этаж был занят мольбертами из белых полотен. Агент Кристиана сперва говорил, что это лишь штиль перед бурей продаж картин художника, но даже в пик покупок рождественских подарков результат оказался самым худшим за последние пятнадцать лет. Работы Кристиана вытеснялись картинами более популярных звезд в мире живописи. В этом новом мире Кристиан никак не мог найти место и подстроиться под текущий угол новомодных предпочтений ценителей современного искусства. Я развесила его первые работы на всех стенах. Теперь, Аэлла, наша квартира стала похожа на маленький музей частной коллекции. Может, когда ты вырастешь, за эти картины сможешь получить состояние? Хотя нет, не думаю, что захочешь продавать работы отца. Есть вещи, Элли, которые нельзя оценить, они бесценны для нашего сердца. А пока я пойду сольюсь с шумной толпой, вдохну холодный воздух и выберу рождественский подарок не себе, а тебе, моя девочка.
До скорой встречи снова здесь, моя милая.
1 января
Элли, наступил новый год!
Как я и обещала, Аэлла, Рождество я впервые встретила одна, находясь в твоей комнате. Только прошло оно не так, как я представляла. Раскрытые настежь окна впустили воздух, за секунду охладивший теплые стены, мое дыхание и едва укутанные шерстяным пледом плечи. Я, как раскачивающаяся на твоих качелях мумия, в темноте пила прямо из горла красное вино за нашу будущую встречу. Жалкое зрелище, недостойное твоей матери. Я понимала это, но мне было так тесно, так одиноко в узком четырехугольном пространстве. Все вещи вокруг казались очень маленькими, а я, как огромный неуклюжий зверь, обнюхивала их, пытаясь отыскать твой будущий запах, и не чувствуя ничего, дотрагивалась до них большими грубыми лапами и, полупьяная, отбрасывала прочь. Твоя новая кукла, которую я купила тебе на Рождество, испепелила меня осуждающим взглядом. Свет от уличного фонаря так ярко освещал ее неживое лицо, что я сперва пугалась его, но потом взяла это фарфоровое изваяние и стала укачивать на руках. Бутылку из рук я тоже не выпускала. В путаном косолапом танце, натыкаясь то на угол кровати, то на твой детский стул, я упала, задев чем-то край тумбы. Бутылка красного осталась целой и невредимой в руках, из нее не пролилось ни капли. Но твоя новая кукла рассыпалась осколками на деревянном полу. Аэлла, прости меня! Прости ради бога! Заливаясь слезами, я без умолку повторяла эту фразу. Кристиан! Разве не он причина? Если бы он не уехал вновь, а остался, как обещал, этого бы не произошло! Почему? Я стала звонить ему на мобильный. Звонок проходил, но он так и не взял трубку. Сколько раз я ему набрала? 50, 70, 100? Рука как заколдованная нажимала одну и ту же кнопку. Хорошо, что он так и не ответил и не узнал, до какого состояния я могу себя довести.