Допрыгнуть до Аэрне больше никто не пробовал. Подростки разошлись и укатили прочь на своих мотоциклах. А Вуро остался стоять, взирая на неё, кружившую в небе.
— Ты уже, наверное, не спустишься? Бессу тебя напугал?
— Сама виновата. Меня предупреждали.
— Ты очень милая.
Аэрне замотала головой.
— Я не спущусь!
— Твоё счастье, что мы не умеем летать.
— Ты тоже… такой, как они? — Аэрне не любила врать и скрыть разочарование не пыталась.
— Какой?
— Ты убивал?
— Ещё нет, — честно ответил Вуро. — Но мне придётся, чтобы жить.
— Разве жить — это убивать?
— Я не виноват, что родился креатуром.
— Жаль, что ты такой. — Она оттолкнула воздух руками и направилась к лесу.
Оглянувшись, Аэрне увидела, как Вуро оседлал мотоцикл и уехал. Но отвлекаться в полёте недопустимо — на мгновение она потеряла уверенность и чуть не упала.
Почти все креатуры ездили на мотоциклах. Они могли и сами быстро передвигаться, но экономили энергию. Автомобили использовались редко, чтобы меньше загрязнять и без того грязный воздух.
Аэрне посмотрела на зеленевший на возвышенности лес. В лесах жили люди, а в пустынях — креатуры, или креа. Они жили в настолько разных мирах, что даже небо над ними казалось разного цвета.
Вернувшись в общину, Аэрне первым делом нашла двоюродную сестру — та сидела на корточках за малиновым кустом около своего дома.
— Имит, пойдём за грибами!
— Не до грибов сейчас. Мама велела собирать малину для варенья.
— Пойдём, говорю! Я тебе такое расскажу…
— Ну так бы и сказала: «Имит, пароль — грибы». Мы же договаривались.
— Что это за пароль, если надо говорить слово «пароль»?!
Имит оставила на крыльце неполный тазик с ягодой и принесла из кладовой корзину.
— Я видела креа! — восторженно сообщила Аэрне, уводя сестру подальше в лес.
— С ума сошла?!
— Они почти как мы. Лица у них бледно-серые, не такие румяные, как у нас, а черты лица — более заострённые. Скулы выделяются, глаза горят, а под ними — сиреневые тени.
— Они что, похожи на наших мертвецов? — вытаращилась на неё Имит.
— Нет. Они не такие пугающие, как рассказывал дедушка. Просто более… серьёзные.
— Говорят, они даже эмоции экономят. Чем старше, тем скупее. А во что они были одеты?
— Все в чёрной коже.
— Как ты осмелилась к ним подлететь? — неодобрительно воскликнула кузина. — Они тебя убить могли!
— Они же не умеют летать, только прыгают высоко. Меня им не достать!
Историю креатуров Аэрне знала с детства. Примерно до семнадцати лет они, как и люди, питались животной и растительной пищей, но после семнадцати в них просыпалась жажда — с той поры они питались энергией людей.
Креатуру хватало «выпить» одного человека, чтобы чувствовать себя сытым пару месяцев. Поэтому редкий человек доживал до тридцати, в то время как креа жили по сто лет. Единственной защитой для людей стал лес, в котором от переизбытка кислорода сильный креатур чувствовал сонливость, а слабый — засыпал.
За годы охоты на беспомощных людей их численность заметно снизилась. А людей всегда должно быть больше, чем креатуров, иначе те умрут от нехватки энергии. И предводитель креа Эд Лив запретил сородичам иметь больше одного ребёнка, давая людям передышку и возможность увеличить свою популяцию естественным образом. Однако добровольно размножаться в таких опасных условиях решались немногие.
В то время начали рождаться дети со способностями. Кто-то был силён, кто-то — быстр, кто-то получил зоркие глаза. Теперь охота на людей стала интереснее и сложнее. Они могли сопротивляться, а не быть, как прежде, безропотными жертвами. Тем не менее самый слабый креатур всё равно превосходил самого сильного человека.
Опасаясь улучшения расы людей, Эд Лив запретил обладателям сходных способностей заводить детей. Тогда в самом непроходимом сосновом бору, в котором креа не выдержал бы и минуты, поселились две пары. Они срубили первый дом и создали семьи. Все четверо имели редчайшую способность к левитации. Но если креатур мог прыгать на высоту третьего этажа, то эти люди отрывались от земли лишь на полметра.