– А ваша роль?
– Эпизодическая – соседка, которая помогает детективу понять смысл одного из символов.
– По-моему, звучит интригующе.
– Мог бы получится хороший фильм, но режиссер – полнейшая бездарность. Только и делал, что спорил со сценаристом, который его якобы не понимал. Я бы лучше сняла, будь это даже мой режиссерский дебют. В итоге мне заплатили – и я забыла об этой работе.
– Вы чересчур безжалостны к потраченному времени.
– А вы слишком хорошего мнения о режиссерах, – надменно, будто только она ведает истину, заключила актриса.
– Быть может.
– Почти все режиссеры домогаются красивых актрис.
– Это делает вам комплимент, – не подумав, заметил Борис, но поймал укорительный взгляд женщины. – Прошу прощения, вырвалось.
– У вас совсем искаженное понимание природы комплиментов, – заключила Дарья и снова повернулась было к приземляющемся Боингу, но никак не могла его обнаружить: самолет давно сел. Чтобы нивелировать свою неловкость, она обратилась к Прохору: – Так в каких фильмах ты меня видел?
– Я про сериалы говорил.
– Да, точно.
– В «См*» и «Гра*».
– Ох, помню, – она поднесла влажный бокал к губам, аристократически отставив мизинец. – Моя юность, – и тут же поправилась, – хоть я и сейчас не особо стара. Не смейте шутить! – она пригрозила Борису.
– И не думал, вы что? Вы меня больно укололи тем, что я не понимаю природу комплиментов.
– Так и есть, – гордо заявила дама и снова пригубила вино. Очевидно, оно ей все же понравилось.
– Мне ваши сериалы нравились, – вклинивался в беседу Прохор, – они были легкие и забавные.
– Благодарю. Знал бы ты, как тяжело дается эта легкость: все эти бесконечные дубли бесконечными съемочными днями… Сейчас бы ни за что не согласилась сниматься в сериалах, тем более таких продолжительных.
– Вам уже и не положено, – вставил Борис, уже шутливо и вполне осознавая значение сказанного.
– В каком это смысле? – женскому возмущению не было предела.
– В том, что в таких сериалах несолидно сниматься опытной и состоявшейся актрисе, они созданы лишь для молоденьких и бесталанных.
– Даже не знаю, как мне реагировать на ваши слова.
– Можете счесть за комплимент.
– Но в таком случае молодую меня вы назвали бесталанной.
– Во всяком правиле есть исключения.
– Как вы мастерски выкрутились, Борис!
– Наверно, это единственное, что испокон веку умеют делать мужчины.
– Я с вами соглашусь.
Прохор все недоумевал, почему всякий разговор заканчивается диалогом Бориса и Дарьи, которые, кажется, изначально были настроены только подкалывать друг друга. Он молча продолжил опустошать тарелку; Борис краем глаза глянул на него и вспомнил про свои закуски. Двухэтажный Боинг, напоминающий более космический корабль для путешествий в соседние галактики, чем средство для трехчасовых перелетов по стране, покатился перед ними на взлетную полосу, загораживая свет заходящего солнца, выровнялся, загудел двигателями так, что стекла едва не повылетали из стальных рам, и тронулся. Его стремительный разгон и отрыв от земли – это поистине великолепное зрелище, да еще столь близко!
– Не знал, что взлет настолько завораживает! – изумился Борис, и двое очевидцев согласились с ним.
– Пожалуй, надо перекусить, – объявила Дарья и поднялась.
– Кухня средняя, – предупредил Прохор.
– В таком случае вино украсит пищу. Что-то жарковато становится, – бросила дама и направилась к столикам.
Мужчины промолчали, но после произнесенного замечания вмиг почувствовали себя менее комфортно. Им и вправду стало жарковато.
Прошло не более пары минут, и стеклянные двери бесшумно отворились, представив залу нового гостя – невысокого мужчину в сером костюмчике с синим монотонным галстуком. Трое пассажиров уставились на вновь прибывшего, а тот растерянно глядел на них, не шевелясь. Но не более минуты он завлекал их внимание: сидящие за столом мужчины вернулись к своей еде, а дама продолжила накладывать легкие закуски. Зашедший робко прошагал до стола, совсем не поднимая головы, положил кожаный протертый по краям портфель на самый крайний стул у стены и присел на соседний, сложив руки прямо перед собой, точно вверяя все свое тело Провидению.
Прохор глянул на его склоненный анфас, открывающий зияющую лысину на макушке, которую старательно, но тщетно прикрывали зализанные с боков русые волосы. Мужчина отчего-то закрыл глаза, вселяя любопытство своей персоной.
– Какой он странный, – промямлил парень соседу.