- Вы давали слово, господин Император, Ваше Сиятельство, Вы говорили, что Закон всегда должен быть соблюден, князь Орзариос де Ларсенс должен были жениться на моей дочери – выкрикнула уже другая дама, но Лана совершенно не могла рассмотреть говорившую, так как стояла впереди всех, в нескольких шагах от ступеней, ведущих к трону на котором восседал Император, да еще и закрытая широченной спиной Орза, который казалось в этот момент стал еще больше защищая ее от всех взглядов в зале и нападок этой своры.
- в долине зацвели деревья Аоэли, - произнес Император – и значит по закону наследник Императора обязан жениться на той, которую признали Духи, таков Закон и он будет соблюден.
- ой, Его Светлость притащил во дворец какую-то бедненькую замухрыжку, простолюдинку, так еще и выдает ее за наследницу какого-то там вымершего рода, пфф какой позоррр – произнесла еще одна противная гадина – пусть сделает ее наложницей если ему так угодно, а женится как положено на знатной особе.
- миледи Ганш де Лайли Вы забыли о законе истинности? – со всей возможной сдержанностью иронично прорычал Орз. Тихий драконий рык не укрылся ни от кого.
По залу прокатился смешок, то ли они смеялись над фактом истинной пары, то ли над этой «миледи», Лана не поняла, но ей в общем-то было все равно, она закипала от возмущения. Пришло время, когда то, что она скрывала ото всех оказалось весьма нужным. Кто бы мог подумать?)
- ну вообще-то (!), я не какая-то там и не простолюдинка если уж на то пошло, - ответила Лана, да так громко четко и жестко, что некоторые отшатнулись.
- ой, а кто же? - ехидство переполняло дамочку, так и захотелось ее сильно-сильно треснуть.
Лана повернулась посмотреть на говорившую и капюшон немного съехал показывая часть идеального лица и живые волосы. Волна восхищения пролетела по залу. Император уставился на новую гостью, как на восьмое чудо света, а Орз сделал шаг ближе закрывая ее своей спиной.
- я только сегодня утром прибыла к вам, в ваш Мир и не совсем еще освоилась, сейчас на моей родной планете совсем другой общественный строй, если не вдаваться в подробности, то благородное происхождение принято если не замалчивать, то прямо таки скрывать – ответила Лана с гордо поднятой головой, и все в ее осанке говорило о не самом простом происхождении, о котором умирая ей рассказала прабабушка, единственная кто по настоящему любила Лану, - а если уж и вовсе брать родословную, которая на самом деле никому не нужна, то я происхожу из императорского рода, мой пра-пра был сыном императрицы, до того самого момента как я попала сюда сегодня утром я работала в самом высокопоставленном государственном органе управления и выполняла довольно много очень важных государственных функций.
Надо было видеть лицо этой облезлой кикиморы, казалось, что и без того бледная кожа побелела.
- а что ж прЫнцесса (она вложила в это слово все возможное пренебрежение на которое была только способна) работает?
- сейчас так принято, на нашей планете все взрослые работают, но работа работе рознь. Мыть туалеты, принимать иностранных послов или граждан на личный прием все называется одним словом «работать» - парировала Лана, да с таким видом, что бедняжка аж захлебнулась от страха с которым на нее посмотрели сразу и Император, и князья, и сама Лана.
- я здесь совершенно не давно и, к сожалению, не знаю всех нюансов вашего языка, возможно у вас эти понятия значительно отличаются поэтому и пошло недопонимание – продолжила Лана не без иронии в голосе, пожав плечами – но у нас считается работой все, что человек ежедневно обязан выполнять, есть даже такое понятие как «работа над собой», это когда люди саморазвиваются, обучаются чему-то новому или улучшают свои навыки.
- ты еще скажи, что ты читать умеешь – не унималась эта противнющая, вереща на весь тронный зал.
А зал к слову был огромен, шикарный с золотыми канделябрами, стенами украшенными фресками ручной работы, мрамором, лепниной и с высоченными потолками, уходящими казалось бы в небо.
Хмык Ланы разнесся по всему залу и от ее улыбки озарилось пространство, она светилась в этом мире как солнышко при каждой улыбке, и это стало совершенным откровением для присутствующих и никем не осталось незамеченным.