— Ну вот, я же говорил! А представьте, что наличие у Вас дара обнаружили бы наши коллеги из Особого Отдела Канцелярии! И оказались бы Вы не на первом курсе, а в Штрафной Когорте! У Вас, между прочим, потенциально имеется третий уровень освоения дара! А это очень высокий показатель, который просто невозможно игнорировать. Это уже не бытовые фокусы, а очень серьезное поле деятельности. Осталось только определить, в чем именно скрывается Ваш дар и почему он не проявляется явно, в виде ясно выраженных феноменов. Так что поздравляю, Вы также зачислены в корпус Одаренных! И Вам придется кроме физической подготовки и занятий по тактике и стратегии, традиционных для боевого офицера, посещать и занятия по развитию Дара! А также помогать супруге с ее торговыми проектами. Вам все понятно?
— Так точно, Ваша светлость! — уныло отозвался я. Да, я уже понял, что меня ожидает на удвоенная, а утроенная нагрузка, в связи с новыми вводными: кроме боевой подготовки мне придется сушить мозги над попытками разбудить Дар, а также как-то влезать в торговые дела супруги. Несмотря на то, что в этом деле я не просто ноль, а величина чисто отрицательная (а то и находящаяся в области так называемых «мнимых» чисел, которые, по рассказам дяди Филиона, недавно внедрили в области математики).
Ну, хоть супругу спас от ареста: и то хорошо. И получил увольнительную на пару дней в неделю, для выполнения супружеских обязанностей.
Глава 9
Несмотря на договор с директором Академии, барон Фольксграу все же пригласил нас с Викой пройти в свой кабинет. Где мы долго отвечали на множество вопросов со стороны въедливых чиновников в самых разнообразных мундирах. Викторию пытались обвинить в попытке скрыть собственные способности «для использования в корыстных интересах». Но не на ту нарвались! Здесь девочка, прошедшая школу обучения торговой деятельности, давала настолько обтекаемые ответы, которые невозможно было «подшить к делу».
Меня же пытались обвинить в том, что я не доложил о потенциальном «Одаренном» в своей семье. А затем, всплыла тема «о сопротивлении законным действиям властей» и «противодействия официальным силовым структурам». Вот это было уже серьезно. Мои заявления о том, что сам арест моей супруги противоречил закону, во внимание не принимались: мне было заявлено, что мы не обсуждаем юридические основания действий властей. Мне вменяется противодействие официальным силовым структурам, чего законопослушный гражданин Республики не имеет права делать вообще! Это же означает недоверие к власти, и возможность того, что я являюсь потенциальным террористом и иностранным агентом. И если это будет задокументировано должным образом, грозит каторгой, сроком до 15 лет.
Так что, пока в зал не вошел, вежливо постучавшись, плешивый мужичонка в косоворотке, очках и с толстым потертым портфелем, дела мои складывались все хуже и хуже. На дядьку сперва попытались громко рычать потом позвали пару мордоворотов, чтобы выставить его из кабинета, так как он «мешает следственным действиям». Но дядька криков чиновников не испугался, а мордоворотам предъявил какую-то грамоту со свисающими с нее печатями. И только после этого обратился ко мне, назвавшись «Вашим персональным защитником от «Юридической гильдии Торгового купеческого союза», Игнатом Степановичем Старицким. Оказалось, такие защитники каждому задержанному не то, что разрешались, но были положены (фразу о том, что мне об этом не сообщили, дядька потребовал внести в протокол опроса, что чиновники вынуждены были сделать). После этого напор юристов Особого Корпуса Канцелярии значительно снизился, и вскоре оказалось, что все обвинения сводятся только к недостаточно полному исполнению Внутреннего Устава Академии: все претензии ко мне от официальных государственных властей были быстро сняты. А вот как курсант я не имел права (согласно Уставу Академии) хоть в чем-то противоречить Внутренней Службе Охраны. Академия, как выяснилось, пользовалась аналогом старинного Университетского Права, включая собственный суд и содержание собственной стражи (охраны). Вот эти-то законы я и нарушил, когда вступил в спор с начальником Службы Собственной Безопасности, бароном Фольксграу.
И оказалось, что от внутренних законов меня даже очень грамотный адвокат «отмазать» не способен. И в данном случае уровень внутренних законов оказался превалирующим. Так что наказание я понести обязан, и назначить его мне должен лично ректор, который официально, согласно Устава, является главой и законодательной, и судебной, и исполнительной властей. В конце дня, когда мелкие чиновники исписали по стопке листов, подшили их в три папки, толщиной в кирпич каждая, в комнате появился и лично все тот же солидный дядька, представившийся, как ректор Академии, герцог Григорий Ипатьевич Александров, который единолично решил вопрос с Викторией.