— Барин, ты чего? — запричитал тот придерживая рукой штаны.
— Лечить бля, тебя будем, — ответил я. Ты же нас к кому-то в гости собирался везти? Вот и отвезешь! Ты же с лошадьми управляться умеешь? Ну и работай. А чтобы кровью сидение не залил, сейчас тебя доктор вылечит, прижжет рану. А ремень в зубы возьми, чтобы не орать тут на всю ивановскую, пока добрый лекарь тебя исцелять будет!
Вика не стала долго возиться, снимая с бандита штаны. Она запустила «лечебный» огонек прямо через одежду Та сразу же прогорела, все вокруг заполнил запах горелой мануфактуры и паленого мяса.
— Ну вот и все, — заявил я. Вставай, поехали, куда ты там собирался!
— К Айболиту. Это наш атаман. Он тут всей Обуховкой управляет. Ему все купцы откупного платят, если на его земле торговать или мануфактуру возводить собираются. Иначе не жить им здесь! И все постройки сожжет!
— Ну, это не страшно, Ты нас с ним сведи, и мы посмотрим, кому из нас тут не жить и кто кому должен останется, — заявил я.
Затем связал по рукам и ногам первого из сбитых мной с ног (Танцора) ремешками, закинул нам под ноги, забрался в карету и заявил «добровольному» кучеру: «Поехали!»
Кучер хлестнул лошадей, и повозка, медленно развернувшись отправилась куда-то.—
Глава 19
Окошки на окнах были затянуты почти черным (на самом деле темно-синим) плотным сукном. Пришлось отрезать его, чтобы хоть что-то видеть. И не сидеть в темноте. Понятно, что запущенный Викой в темном пространстве «светлячок» не просто резанул по глазам похитителей, но и вызвал временное ошеломление.
Тем временем лежащий на полу, связанный Танцор начал понемногу приходить в себя. Сперва он застонал, потом задергался, и, наконец, начал ругаться. Все бы ничего, но, когда он перешел на текст, полностью состоящий из обсценной лексики, я слегка пнул лежащего носком ботинка по ребрам. Тот зашипел от боли, но ругаться перестал. Видимо, задумался о своей дальнейшей судьбе.
Я не стал его успокаивать, а наступил подошвой ему на щеку, и ласково спросил:
— Так, давай медленно, без паники и по порядку. Ты кто такой? Кто тебя прислал и какое было задание?
— Прислал нас атаман. Зовут Айболит. Он затребовал, чтобы ему привезли владелицу этой промышленной зоны. Она единственная, с кем у Айболита нет договора о работе на его территории.
— И каковы обычные условия, которые он предлагает в таких случаях?
— У него еще не было случая, чтобы производством управляла баба. Он хотел узнать, кто на самом деле руководит проектом. Но смог добиться исключительно слов о том, что управляющие общались только с какой-то бабой.
— Ну, хорошо, придется говорить со мной. Я барон Мезенцев, если ему это так важно. А ты, я так понимаю, один из его главных помощников?
— Я валет в его колоде. Старше меня только Король и Дама. Они сидят в его хате, и управляют делами. А я — старший отряда силового решения вопросов.
— То есть кого пристукнуть, что поджечь, кого «пригласить на беседу»?
— Что-то вроде того.
— Что-то ты больно грамотно и гладко говоришь. Образованный?
— Отчислен с третьего курса Политехнического. «Подозрения в терроризме и участие в противоправительственном заговоре». Чушь, конечно, но уволили от греха подальше. Вот и подался куда попало…
— Ну да, не на фабрику же идти с неоконченным политехническим! Короче, какие ко мне будут предъявы от этого вашего Айболита?
— Ну как, обычные предъявы: ты на его земле дело затеял, его не спросил. Поэтому с тебя калым, это первое. Не приехал к нему, не представился обществу, это второе. За это тоже Айболит наказывает. Ну, а бабу на дело ставить — это вообще не по понятиям. За это отдельный вопрос. В общем, только за это пошелестеть (в смысле, денег отслюнить) придется, сколько старший назначит. Ну, и маруху свою на потеху общества оставишь.
— То есть он с меня хочет постричь купонов, а мою жену публично унизить, — понятливо согласился я. — А если я положу с прибором на его предъявы и заявлю, что кукиш с маслом он от меня получит? А если дернется, то всю его кодлу, вместе с ним, жмурами выложу?
— А сил-то хватит? У него людей много. И не только тупые исполнители, вроде нас с Ерохой. У него и городские власти на прикупе сидят, и полицейские чины. Думаешь, долго бы он на голой силе продержался?
— А если бы я не появился, а пришла только моя супруга?
— Она бы, понятно, ответила бы по полной. И без денег бы осталась и голой на столе танцевала… А потом отымели бы ее все, начиная с атамана и до последних шестерок.