— Твое мнение мне понятно. Так вот, до вчерашнего раппорта, я был категорически против твоего участия в данном проекте. Но вчера твой куратор предоставил сообщение, которое смогло изменить мое мнение. Так что я написал прошение на имя самого Генерального Секретаря о том, что твоя деятельность должна быть отмечена. Но не думай, что это снимает с тебя подозрения в антиправительственной деятельности! Ты остаешься под подозрением и моим личным контролем!
— Вас понял, Ваше Святейшество!
— Что именно ты понял?
— Что нужно громить врага и держать язык за зубами!
— А кого считать врагом?
— Тех, кого укажет правительство и Священная Конгрегация!
— Правильно понял. Свободен! И не забывай, что я слежу за тобой.
Выйдя из дверей, я перевел дух. Так, теперь понятно, кто мне ставил палки в колеса здесь, в Академии. И почему все это началось чуть ли не в день поступления. Святоши! Вот мой главный соперник! А еще стало понятно, кто мог напасть на мое семейное гнездо. И что значит слово «белые» в передаче о нападении на родовое гнездо. Он, практически, открытым текстом признался в убийстве! Значит, передо мной появился конкретный противник. Но вот сил сражаться с одной из главных сил Республики у меня пока нет. Мог ли я атаковать Инквизитора, пока мы были «наедине»? Он же практически провоцировал на это!
Ага, «наедине»! Как будто неясно, что каждый мой шаг в этом полутемном помещении контролировался как минимум дюжиной арбалетчиков и толпой мушкетеров. Даже с моей недоразвитой чувствительностью я что-то такое чувствовал. Не то сдерживаемое дыхание, не то сердцебиения, не то просто запах пота нескольких дюжин человек, скрытых за фальш-панелями. Значит, буду искать более надежный случай. Но забывать о нападении не собираюсь!
На выходе ко мне подбежала Вика.
— Что там было? — встревоженно спросила она. — Тебя затребовал кто-то из начальства?
— Да, как ни странно. Интересовался личным впечатлениями от проделанной работы- отмахнулся я.
— Ругал за перерасход?
— Ты будешь смеяться, но даже хвалил за скорость и подробность доклада. И даже вроде бы обещал наградить всех непричастных. Мол, так положено. Ну, и просто по душам поговорили. Много интересного о себе узнал.
— Хорошее?
— И хорошего тоже немножко. В основном… другое. Но интересное. Ладно, скоро там нам в столовую идти? А то жрать хочется.
— Фи, барон! Слово «жрать» не входит в дворянский лексикон. Забывайте его!
— Забуду, если меня будут вовремя подкармливать. Идем в столовую? Или побежали?
И мы побежали, чтобы успеть к раздаче.
После ужина отыскал Крушельницкого, который, как всегда, сидел, уткнувшись в какую-то книжку. И заставил его человеческими словами рассказать, как создавать «щит» из своей стихии против дистанционных атак. Разумеется, в его изложении все оказалось совершенно не так, как в описании магистра, а намного проще. Я даже рискнул повторить, и за полчаса освоил главную идею. А уже отточить ее решил на завтрашнем занятии. А затем расстелил койку и улегся спать. Ну и что, что до отбоя еще оставалось время? Я лучше еще один интересный сон за это время посмотрю, а не буду пялится в учебники, догоняя пропущенные уроки, как предлагали Крушельницкий с Медведчуком.
Правда, сон оказался все же на «производственную тематику»: в нем появился мсье Шарль и на пальцах объяснил, в чем оба «учителя» оказались неправы. И что нужно сделать, чтобы преобразовать атакующую магическую технику в «щит». Ладно, завтра на уроке попробую. Усилием воли прогнал учителя фехтования, перевернулся на другой бок и взял, как говорится, «дело в свои руки».
И вот в этом оказался прав. Изгнав их сознания заумные теории магии, ввел себя в нужное состояние и… Сон с участием Цветка Сакуры оказался чудо, как хорош!
Глава 24
На следующий день, после разминки и завтрака, опять началась практическая отработка. Только теперь меня поставили в пару с «каменным» адептом, который начал забрасывать меня мелкими, но чрезвычайно острыми «каменными иглами».
Поначалу я пытался их «ловить-отбивать», как в сражении с Викой и Эллой. Но после дюжины «пропущенных», утыкавших костюм, попытался воплотить идею, которую навязывал тренер: создать «кокон» (для начала вокруг левой руки), который останавливал бы снаряды на подлете — хотя бы на расстоянии 1–2 вершка.