Даже сейчас, в ночной тишине, вспомнив и описав все, Никитин потряс головой, словно вытрясая из ушей шум, сопровождающий парадный выезд Мухаммед-шаха III.
В. Верещагин. Повозка в Дели
Мелик-Тучар боярин и индианы
Понятно, что простому русскому купцу до самого султана, как до солнца. Но вот к сановникам да советчикам его стоит присмотреться.
«Княжат все хоросанцы, и бояре все хоросан-цы», — пишет Никитин. Первый сановник Бида-ра — Махмуд Гаван (Мелик-Тучар боярин — называет его Никитин). Махмуд Гаван происходил из знатного персидского рода, но его семья впала в немилость и бедность, когда он был еще совсем маленьким мальчиком. В юности он много путешествовал, торговал и учился у разных мудрецов. Своим нынешним положением он был обязан исключительно своему уму и прочим добродетелям.
Гаваном (то есть «коровьим») прозвали Махмуда вот после какого случая. Сидели как-то высшие сановники на террасе вместе с прежним еще султаном и наслаждались прекрасным вечером. Вдруг в сад забрела корова и, остановившись у террасы, начала громко мычать. Ученого Махмуда лизоблюды-сановники ненавидели и очень хотели унизить его в глазах султана.
— А вот не скажет ли ученый министр, который якобы знает все на свете, — ехидно осведомился один из сановников, — о чем говорит эта корова?
— Она говорит, что я из ее рода, — быстро ответил Махмуд (надо помнить, что в Индии корова считалась священным животным). — И не должен разговаривать с ослом.
Воистину мудрый и интересный человек!
И вот еще что интересно для Афанасия: в конюшнях у Махмуд Гавана стоят две тысячи отборных коней. Не там ли место драгоценному аргамаку?
Познакомился Афанасий с приближенным визиря, бывающего на обедах у Махмуд Гавана. Встретились, поговорили о разном, бесермен-ских сладостей поели. Приближенный визиря Малик, из принявших ислам индусов, с интересом послушал рассказы Афанасия о Руси и сам рассказал много интересного. Например, о том, как вернулись войска султана из дальнего похода и привезли много добычи, в том числе драгоценных камней. А Махмуд Гаван запрещает продавать эти драгоценности купцам и ювелирам и, пользуясь своей властью, все скупает задешево сам.
Золотой храм Нанака. Рисунок из индийского манускрипта
Танцующий Шива. Бронзовая скульптура из Южной Индии
Б. Немтинов. Путешествие Афанасия Никитина по Индии
— А султан и не знает ничего, — усмехнулся Малик. — Ему бы все потехи да прогулки.
— А не мог бы ты поспособствовать мне жеребца повыгоднее продать? — соблюдя все приличия, Афанасий приступил к делу. — Чудный жеребец, самого султана достоин! Поможешь продать, и тебя выгодой не обижу! Темные глаза Малика лукаво заблестели. — Отчего не помочь достойному человеку? Сведу тебя с конюшим Махмуд Гавана, моим двоюродным племянником. Он в лошадях толк знает, даст тебе настоящую цену.
Жеребец конюшему понравился. Стали сговариваться о цене. И тут Малик помог, подсказал выгодный ход. Договорились, что часть стоимости жеребца Афанасий получит драгоценностями, что привезли из похода и даже пересчитать и записать в казну еще не успели. Часть — монетами, а разницу по объявленной за жеребца цене заберет себе конюший и поделится с казначеем и дядей Маликом. Таким образом, все довольны.
Продав коня, получив деньги и понадежнее схоронив драгоценности, Никитин дал волю своему неуемному любопытству. Мусульмане «бесермены» были для него более-менее ясны. Их веру и обычаи он наблюдал еще на нижней Волге, в Персии, да и в самой Индии. Другое дело коренное индийское население. С ними Афанасий общался много и охотно, расспрашивал о еде и молитве, об обрядах и праздниках.