Начав с духов, Кенариус громко, используя всю мощь своих легких, принялся петь своим глубоким басом. От его голоса дрожат и стекла, и люди, слышащие его. Таким голосом можно утихомирить самого буйного духа. Я намерено не пользовался магами-мистиками, чтобы уничтожить духов дома (если они еще существовали), жрец мог заключить догов с этими сущностями, а они в свою очередь помочь нам. Кенариус понимал, что с благословения духов, разрушить кокон спальни будет проще.
Если духи услышали жреца, то они не ответили. Возможно, они давно уже сгинули в той же пепельной пустоши, навсегда утонув в забвении. Но я предпочитал использовать все инструменты, доступные мне. Вот и свечи, разожженные по углам залы, казалось, приободрили всех присутствующих. Стены украсили тени, которые могли легко сойти за призраков, но это были лишь тени, изуродованные неверным светом.
— Теперь спальня, — произнес я, не размыкая губ.
Кенариус услышал и направился в мою сторону. Он старался скрыть свою неуверенность, и это у него даже получалось. Он передал мне жаровню с пламенем и фиал с водой и отступил прочь от двери. Воздух затрепетал, когда его коснулось дыхание пламени, пепельная пыль в страхе ретировалась прочь. Вдогонку ей я бросил фиал, которой разбился об пол, разрушив пепельное покрывало пола и кровати.
Стало как-то легче дышать практически сразу, жаровню я вернул Кенариусу, который уже не спешил убежать на поверхность. Без моего приглашения Септимий, Питис и еще двое смельчаков прошли в комнату. Привлеченный странным шумом появился и Лолий, на его участке работы шли сами собой, а тут происходило нечто интересное. Он просто не мог пропустить такого. Заметив труп, он остановился, но переборов себя тоже сделал шаг через порог.
Я направился к кровати, обошел ее по дуге и встал с одной стороны. Лолий неуверенно приблизился, но не решился составить мне компанию. Остальные остались у порога.
— Кто это? — спросил Септимий.
Я не ответил, так как просто не знал. Мертвец был накрыт покрывалом пепла, но даже сквозь него я видел, что тело походило больше на мумию, чем на пролежавшего в одиночестве мертвеца. Жидкие серые волосы, посеревшая кожа, съеденный временем нос и обнаженные в страшном оскале зубы. Смерть — любимая госпожа Королевства, этот труп был лишь одним из ее проявлений.
Мертвец лежал на боку, подложив одну руку себе под голову, другая была выставлена вперед и сжата в кулак. В кулаке был зажат лист пергамента, даже сквозь пепел я заметил ровный ряд букв на нем.
— Похоже, послание с того света, — нервно хихикнув, заметил Лолий.
Я не стал трогать мертвеца и его послание, вместо этого, выудив из кармана жезл, я потянул цепочку, что украшала его шею. На цепочке висел медальон с той же монограммой, что и на двери. Под ней обнаружились символы, сходные с теми, что были на инсигнии, обнаруженной в табуларии.
— Помпа? — спросил Лолий.
Он все же приблизился ко мне и теперь во все глаза глядел на подвеску.
— Все говорит о том, что да, — нехотя ответил я.
Это заявление было встречено взрывом радости, который окончательно изгнал пепельный дух из спальни.
Глава 8
Мы не решались тревожить труп до той поры, пока из столицы не прибыли специалисты. Помпа был не последним магом Империи, и нарушать его покой… я бы сказал — было небезопасно. Опечатав спальню с трупом, мы принялись осматривать другие помещения.
Рядом оказалась другая спальня, по убранству похожая на детскую, рядом с ней нашлась каморка, в которой очевидно спала кормилица ребенка, а затем и его служанка.
Детская сильно пострадала, и нам пришлось потратить много времени на ее восстановление. Благодаря Септимию мы справились. Внутри оказалось множество интересных предметов — игрушки, остатки детских вещей, одежды. К счастью, кроме этих предметов нам не попалось больше ничего. Нет ничего хорошего в том, чтобы откапывать труп ребенка.
Насколько я помню, в архивных записях было упоминание об энергетическом взрыве, который уничтожил виллу Помпы и его самого. По официальной версии — Помпа был уничтожен. Теперь же получалось, что взрыв был им подстроен специально, чтобы дать возможность своей семье спастись. Впечатляющий поступок.
Обнаружили мы и небольшую домашнюю баню, которая разделялась на три помещения — для холодных, теплых и горячих ванн. Небольшого пространства для омовения едва хватало на одного человека, но даже это место было украшено росписью — изображение купальщиц, воды и фонтанов.