Высший для приличия попытался сопротивляться, но моя хватка была крепка, а разум глух к проклятиям и угрозам. Наконец-то он замолк и стал выполнять ту роль, к которой привык — быть ведомым в любой деятельности. Я протащил его к спальне, не останавливаясь по пути нигде. У меня не было желание показывать пустому месту нашу работу, это ничтожество все равно не оценит ее. Вместо этого я сказал, когда мы встали напротив двери:
— Стой тут и не лезь.
Мой тон, мои сверкающие в сумраке глаза произвели должный эффект и гость замолк. Я чувствовал страх, который испытывает Нуций, но у меня не было времени обратить на него внимание.
— Лолий, вскрывай, — приказал я.
Дрожащими руками мой помощник срезал приклеенный лист с магической печатью. Легкий вздох разрушившегося купола, шелест истлевающей бумаги — дверь была открыта. Я кивнул, и сначала Септимий, за ним Лолий вошли в спальню. Я последовал за ними. Кроме нас, трупа и Нуция за порогом больше никого не было, большую часть специалистов-археологов я разогнал за ненадобностью, остальные же подключатся к обследованию комнаты позднее.
В спальне вновь начала закукливаться пепельная тишина, которая нас встретила при первом посещении. Но ее сил было недостаточно, я развеял грань между реальностями одним усилием мысли. Септимий даже не заметил моих манипуляций с энергией пространства.
— С чего начнем? — спросил Лолий.
Я не ответил и поспешно приблизился к мертвецу.
Со временем последнего посещения ничего не изменилось: труп все так же покоился под пепельным покровом, его белозубая улыбка недобро скалилась на меня, а в руке — сжат лист. Я осторожно коснулся пергамента — кожа не спешила рассыпаться. Но я все же воспользовался магией, которая должна была сохранить целостность предмета. Лист засиял мертвенно-синим цветом, я осторожно извлек его из костлявой руки трупа.
Отойдя назад, я осторожно расправил скомканный лист, пергамент неприятно заскрипел, но магия не позволяла ему рассыпаться в труху.
— Что это? — в один голос выдохнули мои помощники.
Я пробежал глазами ровные строчки красивого почерка. Эта запись была сделана лично Помпой, а не его секретарем. В конце стояла печать мага и его подпись.
— Похоже, это завещание, — ответил я.
— Завещание? Прочтите!
Я не стал томить их и зачитал.
Последнее письмо Помпы было написано перед его смертью, в нем подробно говорилось о тех обстоятельствах, из-за которых маг вынужден был спасаться бегством.
О предательстве его бывших соратников, которые из-за нескольких монет лжесвидетельствовали на суде. Ложные обвинения грозили смертью и ему, и всему его роду. Чтобы спасти родственников, он сбежал. Власть над магией позволила Помпе покинуть родную землю и прибыть в эту мрачную пепельную пустошь — голую, безжизненную пустыню, в которой дождь идет пеплом…
Для того, кто всю жизнь прожил среди зелени Норсерта, Огненного Кольцо и в самом деле похоже на мир смерти, без единого островка жизни.
…Телепортация дома лишила сил Помпу, и он еще месяц не способен был творить сложные заклятия. Этот месяц маг провел, питаясь теми запасами, что перенес вместе с домом, но вскоре они подошли к концу. Помпа попытался отыскать воду, но нашел лишь болота восточной части острова и соленое море. Там и настигла его смерть, безжизненная пустошь оказалась смертоносной стервой, которая убила "единственное разумное существо". Помпу ужалила медуза, маленькая проклятая тварь, которая и поныне уносит десятки жизней за год.
Бесславная смерть для славного мага.
Яд медленно отравлял Помпу, но он успел вернуться в свой дом, где и встретил смерть. На этом самом ложе.
Я на минуту замолчал, и посмотрел на труп. Тело было скрючено, как во время судорог, вся поза говорила о том, что Помпа умирал в мучениях.
— Это не конец? — спросил Лолий, отрывая меня от созерцания сухого тела. — Там должно быть что-то еще, я уверен.
— Ты прав, будь я проклят, но ты прав!
Я продолжил, осталось всего пару строк: "Я один покинул родину, забравшись столь далеко от цивилизации. Эти варварские земли убили только меня, я не мог рисковать семьей. Все имущество я завещаю своему сыну, рожденному в тот славный день, когда свет Императора освещал мой дом, когда правда и честь еще что-то значили для людей. Пусть сын мой Круциус Лалий Помпа Великий возьмет Власть в свои руки и продолжит мое дело. Моя жена Лалия позаботиться о мальчике"