Я свернулась в клубок, мой живот болел от беспокойства за маму.
Это все моя вина.
Если бы я послушалась папу, то мама не была бы там, где она сейчас. Наверное, мучается от боли. В одиночестве. В страхе за свою жизнь. Я чуть не задохнулась от следующей мысли.
Мертва.
Что, если он убил ее?
Неужели папа действительно сделал бы что-то подобное — хладнокровно убил бы невинную женщину?
Да. Шепчет этот тихий голос в моей голове, усиливая мой растущий ужас.
Я не хотела вести этих молодых девушек к тому, что, несомненно, травмирует их. Они новенькие в Церкви. Их родители присоединились и были слишком рады ублажать папу. Делая с ним вещи, о которых я никогда не читала в Библии.
Я не хотела, чтобы эти девочки, не намного младше меня, становились матерями. Подобно тому, как это случилось у мамы со мной и моими братьями и сестрами. Я была маминым первенцем. Ранее она обмолвилась, что ей было всего одиннадцать лет.
В то время я не понимала всю серьезность этой информации. Как только она это сказала, ее глаза расширились, а лицо побледнело до болезненно-серого цвета. Она приказала мне никогда не повторять этого никому за пределами Церкви — не то чтобы мне вообще разрешалось покидать Церковь. Она сжимала мою руку, пока я не пообещала ей, в ее глазах светился чистый ужас.
Мама родила еще двоих детей, прежде чем ее тело ослабло, и она больше не могла рожать детей. Папа сказал, что она выполнила миссию Бога, и теперь цель ее жизни — помогать растить детей.
Папа уже несколько лет недоволен тем, как меня воспитывают. Наверное, потому что я несчастна. Чем больше я вижу, тем больше мне хочется бежать из этого прогнившего места, где гниль пропитала стены.
Цветы не могут выжить в таком месте. Я уже видела, как многие из них завяли под железным кулаком папы.
Всхлип подкатывает к моему горлу. Я закрываю рот рукой, чтобы удержать звук. Никто не услышит моего плача. Я прижимаю руку к лицу, раскачиваясь взад-вперед, зажмуривая глаза, пытаясь не дать мрачным мыслям разрастись. Слезы все равно просачиваются наружу, но я не издаю больше ни звука.
Она в порядке. Она в порядке. Она должна быть в порядке.
— Вернись ко мне, мамочка, — шепчу я в лужу слез на своей ладони. — Я не могу сделать это без тебя.
Глава 4
Шлейфы разноцветного дыма проносятся по фойе, когда раздаются крики ужаса, наполняя комнату оттенками зеленого, фиолетового и красного. Мерцающие огни стробоскопов вызывают ужасающий эффект, когда монстры преследуют гостей. Они похожи на существ, мелькающих в порталах из ада, их тела перемещаются туда-сюда между человеческим миром и их истинным домом. Вскоре за этим следуют хихиканья, крики и топот шагов.
Они бегут от чудовищ, словно им есть где спрятаться.
Я задерживаюсь за стенами на нижнем этаже, когда группа из четырех человек входит в дом. Я внимательно наблюдаю за ними через глазок, вдыхая их сущность.
Сад цветов. Сладкие, невинные, чистые.
Я улыбаюсь, глядя, как они кричат и сталкиваются друг с другом, пытаясь убежать от преследующих их монстров. Одна кукла держит в руке кухонный нож, с острия которого капает искусственная кровь, пока она медленно преследует девочек. Они будут убегать от куклы, но не смогут спастись от нее.
Я позволяю группе девушек двигаться дальше, оставаясь на своем месте и ожидая следующую группу. Первая группа из пяти человек, которая пришла до четырех девочек, уже уходит. Хотя не все люди из первой группы пахли свежими цветами, от них также не исходил запах зла.
Как только первая группа уходит, дверь открывается, и, спотыкаясь, входят шесть человек. Двое мужчин и четыре девушки. Девушки уже сгорбились, повиснув друг у друга на руках, сцепив руки так крепко, что костяшки пальцев побелели. Из их милых ротиков доносится нервное хихиканье. Двое парней позади них пытаются строить из себя мачо, хотя даже отсюда я вижу блеск их настороженных глаз.
«Афера Сатаны» — не просто так получила всемирную известность ярмарка. Мы известны тем, что у нас самые страшные дома с привидениями в стране — правда, есть несколько мест, которые позволяют своим сотрудникам накладывать руки на гостей, вплоть до пыток.
Эти дома с привидениями — бесклассовые. Нам не нужно трогать наших гостей, чтобы запугать их до полусмерти.