Она носила очки, которые совершенно не шли ей. Черные волосы гладко зачесаны назад и собраны на затылке. Прекрасная кожа, но уши слегка оттопырены, что, по-видимому, ничуть не смущало ее, поскольку она не старалась прикрыть их волосами. Костюм явно из недорогого бутика, но прекрасно сидит на стройной фигуре. Женщине можно было дать лет двадцать, но Хаген Клейн знал, что ей за тридцать. Личная помощница федерального секретаря Грета Майер. Насколько «личная», его люди не знали, так как Грета всегда держалась в тени своего шефа.
Клейн не мог отрицать, что Грета Майер — привлекательная женщина, но ему казалось, что за строгой деловой внешностью скрывается какая-то тайна. Вероятно, она состоит в интимной связи со своим шефом — федеральным секретарем. Хаген Клейн привык плохо думать о людях и подозревать их в неблаговидных поступках. И как правило, его подозрения оправдывались. Что касается федерального секретаря, то этот известный политик считал, что влюбленные женщины являются более преданными и старательными помощницами. А когда чувства начинали мешать делу, он увольнял их. На место бывшей любовницы легко найти новую молодую красивую девушку, готовую сочетать карьеру и секс.
У Греты Майер были очень красивые глаза, которые она прятала за стеклами уродливых очков. Говорила она нежным, почти детским, голосом. Поздоровавшись, Грета потупила взор и взглянула на обувь Клейна. Тот решил, что она смутилась, почувствовав исходящее от него мужское обаяние. Хаген Клейн никогда не испытывал трудностей в общении с женщинами, если только они не были старыми и безобразными. Ни одна из них не могла устоять перед его чарами. Ничего он не имел и против деловых женщин, они приятно разнообразили мужские игры и скрашивали борьбу за деньги и власть.
— Простите за опоздание. Давайте присядем.
Я положила кейс и мобильный телефон на стол и подождала, пока доктор Хаген Клейн — он на голову выше меня — усядется в кресло. Я знала о нем все. Сорок девять лет, разведен, отец восьмилетней дочери, которая живет с его бывшей женой, владелец «ягуара», любит конный спорт, занимается бегом трусцой, не курит, пьет бургундское вино, умеренно, конечно. Одним словом, мужчина, ведущий здоровый образ жизни и избегающий женщин своего возраста. Клейн являлся владельцем рекламного агентства в Дюссельдорфе, его дела, процветало и быстро развивалось. Будучи человеком с творческой жилкой, он носил конский хвост и одевался в дорогие костюмы свободного покроя и итальянскую обувь из серой кожи. На его руке я заметила золотые часы фирмы «Эбель». На фоне чиновников, одетых в строгие костюмы, мой собеседник казался яркой экзотической птицей, которая по ошибке попала в клетку с серыми пернатыми. Клейн приехал в Бонн в надежде осуществить грандиозные планы.
Мы с Кларой рассчитывали на то же самое. Я чувствовала, что потею в костюме из плотной ткани, который она для меня выбрала. Сейчас Клара сидит в своем гостиничном номере, а я нахожусь в офисном здании одной из политических партий, где легко можно затеряться. Я уже несколько раз заходила сюда разведать обстановку и убедилась, что никому не бросаюсь в глаза. Чтобы беспрепятственно проникнуть в здание, нужно всего лишь с надменным видом пройти мимо вахтера, на ходу разговаривая по телефону. Можно кивком головы поздороваться с ним и уверенным шагом направиться в глубь холла. А дальше следует найти уютный уголок, расположенный на максимальном расстоянии от вахты.
У вахтера должно сложиться впечатление, что вы слишком важная персона и не можете задерживаться на вахте. Дешевый, но эффективный трюк, который не удается только в том случае, если вахтер слишком глуп или слишком благоразумен. Сегодня на вахте дежурил человек средних умственных способностей.
В лихорадочной толкотне и суете, в беспрерывном мельтешении входящих в здание и выходящих из него людей, чтобы не бросаться в глаза, достаточно создать впечатление деловитой целеустремленности. Я была Гретой Майер, рабыней федерального секретаря. На самом деле эта женщина сейчас в родильном доме. Все это и многое другое я узнала в пресс-клубе, где провела пять вечеров, прислушиваясь к разговорам и праздной болтовне кичащихся своей информированностью журналистов. Меня удивляло, что они даже не находили нужным понижать голос, когда делились друг с другом секретами сильных мира сего. По мере того как журналисты поглощали спиртное, у них все больше развязывались языки. Казалось, они ведут своеобразную игру под названием «А я знаю больше, чем ты».