— А ты бы лучше помалкивала, — вдруг развернулась Дарка Гнедая и заступилась за своего «крестника». — Скупилась у него на тыквы-овощи, так хоть не напоминай людям об этом. Почему это он не добытчик? Он после работы под буфетом не валяется, в домино не играет и на скамейке за воротами пузо не чешет. Закрывай лавочку, твой товар не имеет спроса!
— Ну чего вы взялись за мужика, бесстыдницы? — прикрикнула на женщин Оксана Бегун. — Вам своих мужей мало?
А Григорию было хоть бери гитару и иди под Татьянины окна серенады петь. Здесь весна, сады цветут, сирень и черемуха благоухание растачивают, что аж сердце разрывается, а она на того мужчину, ради которого «поехала на ножи», как высказалась Дарка Гнедая, которого так беспощадно ославила своим поступком, теперь — ноль внимания. Он не находил этому объяснения, мучился, тем не менее мужественно готовился к супружеской жизни, спешно устанавливал в кухне автономные удобства — цеплял на стену наливной бак с подогревом, прилаживал раковину для мытья продуктов и посуды, устанавливал ванну и унитаз, рыл траншею под трубы и копал сливную яму.
— Григорий, — вечерами подкалывал его Сашка, когда они отдыхали от трудового дня, — ты так разучишься до ветра ходить, будешь сидеть в доме на скворечнике, как инвалид.
— Я не для себя, — бубнил Григорий. — Это тебе ставить в доме удобства бесполезно, а мне можно.
— А чего это мне нельзя?
— Так твоя Оксана на второй день раздавит этот унитаз и тебя виноватым сделает, скажет, что ты калека, поставить его правильно не сумел.
— Да она у меня такая, раздобрела ничего себе, — рассмеялся Сашка. — Хотя, если мне приспичит жить по-городскому, я исключительно для нее на унитаз надену стальной каркас. Ха-ха-ха!
Пару раз Григорий встречал Татьяну в центре, когда та шла с покупками. И вот не выдержал и, поздоровавшись, остановил ее.
— Ну чего ты сторонишься меня? Вот тебе тяжелое носить нельзя. Я бы помогал. Ты, может, на меня обижаешься, не можешь простить своей болезни?
— Худшее, что может быть между нормальными людьми, это выяснение отношений, — строго сказала Татьяна. — Так вот, прекрати! Лучше расскажи, как ты готовишься к моему приходу в гости.
— Готовлюсь изо всех сил! — обрадовался Григорий.
— Гляди, — покосилась на него лукавым глазом девушка, так взглянула, что у него по всему телу жевжики затанцевали. — Я возвращусь из Москвы и приду работу принимать.
Но Григорий уже был не олухом царя небесного, а настоящим мужчиной, и умел держаться при любом соблазне, знал свою обязанность и назначение. Поэтому пропустил Татьянины заигрывания и шутки мимо ушей.
— Как ты сама туда доберештся, как одна там будешь? Давай вместе поедем.
— Григорий, не усложняй мне жизнь. Хорошо? — оставила девушка несерьезный тон.
Григорий кивнул понимающе. Что он мог еще сказать? Договорились, что Татьяна известит его, когда будет возвращаться назад, и он выедет в Синельниково ее встречать.
В конце концов робинии укрылись листвой — желтые кусты даже отцвели почти вместе с сиренью, а белая акация лишь готовилась выбросить свои ароматные гроздья — и настало настоящее лето: дневная температура не превышала двадцати пяти градусов, легкий ветерок покачивал воздух, светило незлое солнце. Человек, оказавшись где-то за огородами, сразу хмелел от настоянного на разогретом разнотравье благоухания.
Во дворах и на межах, на невытоптанных еще толоках и обочинах дорог цвели первые медоносы: не одеревеневший еще тысячелистник, невзрачная пастушья сумка, редко-редко встречающаяся веснянка. В низинах властвовали лютик и разные анемоны, а на возвышениях можно было увидеть адонис и какие-то мелкие стелющиеся огоньки голубого цветения.
В свободное время Григорию не сиделось в доме, перед заходом солнца, когда вся домашняя работа была переделана, он выезжал за село и там грел душу целебными запахами земли. Село казалось ему пустым, казалось безнадежно неинтересным, захолустным без Татьяны, которая снова где-то «пошла под ножи», и он грустил по ней.
Оставив машину на холме, он спустился в ложбину, где заметил более крупные и яркие цветы. Сначала хотел сорвать их, уже и наклонился, а потом остановился, пораженный столь дурной привычкой: зачем губить такую красоту? Зачем люди в поле рвут цветы, которые не умеют жить отдельно от своего корня и сразу же пропадают? Попутно он еще понял доселе непонятную ему суть экологии, прочувствовал необходимость сохранения природы, что-то промельком подумал о пчелах, сборе нектара и о меде, о врачебных травах. И тут припомнились слова Татьяны, что она, возвратясь домой, обязательно найдет в окрестных селах бабку, лечащую травами, и обратиться к ней за помощью. Так он же может помочь ей в этом! Пока ее нет, он разведает, есть ли в их краях хорошая целительница, познакомится с нею, договорится о визите с больной.