— Слушай, Степан, ты уже меня обругал или как?
— Считай, что обругал. Говорят, ты остепенился и скоро заведешь настоящую семью?
— Да говорят, чтоб им пусто было, — раздумчиво сказал Григорий. — Не знаю, что будет. Да ну его! Слушай, ты хорошо выглядишь, как-то посвежел. Даже лицо посветлело. Где-то отдыхал? Молодец!
— Лечусь, — буркнул Степан.
— От чего?
— Мочевик простудил, в прошлом году траву косили в конце мая, и я в перекур на сырой земле посидел. Теперь мучаюсь.
— Так пей отвар хвоща полевого, листьев толокнянки, а еще лучше ягод можжевельника. Ноги держи в тепле, — посоветовал Григорий. — Как рукой снимет!
— Где ты раньше был, когда я места себе не находил? — изумленно поднял на Григория глаза Степан. — Откуда столько знаешь? Сам хвораешь?
— Всякое случается, — неуверенно ответил Григорий. — Хотя эта зараза неизлечима: как только немного о ней забыл, так и цепляется сызнова. Старайся постоянно беречься.
— Вот-вот, — согласился Степан. — Я это уже сам знаю. Но намучился сначала, не приведи Бог. Понимаешь, врачи не любят воспалительных заболеваний. Здесь же ничего резать не надо. А что без ножа заработаешь? Вот и бросали меня от одного к другому, даже туберкулезную палочку искали. Все на уточнении диагноза меня обирали, а лечить и не собирались. Воры куда ни кинь, мошенники проклятые. Я это понял и перестал к ним ходить.
— А где же ты лечишься?
— Да есть на соседнем хуторе одна целительница, ну… уже старая женщина. Короче, бабка-травница.
— Чья она? Я ее знаю?
— Навряд. Она приезжая. Появилась года три-четыре назад со слепым мужем. А в лечении травами она хорошо разбирается.
— Проверил эффект?
— Ну спрашиваешь!
— Долго лечился? И сложно ли?
— Значит так. Сначала эта бабка забрала меня к себе на две недели и сама выхаживала. Лекарство, настои, отвары — свои, домашние, конечно. И попутно процедуры разные, диета, режим. А потом отпустила домой и каждую неделю готовила и давала мне питье в бутылочках. А дальше сказала, чтобы я сам берегся и то же, что и ты, посоветовала. Хорошая бабка, открытая и надежная. К ней люди едут, идут и рачки лезут — никому не отказывает.
— Дорого берет? — затаил дыхание — неужели повезло найти нужное? — спросил Григорий.
— Дорого, она же других доходов не имеет. Но цена того стоит, не сомневайся. А зачем тебе?
— Девушку одну хочу повезти, после операции у нее остались некрасивые рубцы и к тому же аллергия замучила. Как старушку звать?
— Баба Люба. Хотя какая она баба? Спросишь Любовь Петровну Огневу. Скажешь, что от меня приехал. А нет, то я могу повезти тебя.
— Не буду тебя обременять. Сам поеду. Ну спасибо, дружище. Бывай здоров!
— Не гонись больше за проходимками! — крикнул Степан уходящему Григорию.
Григорий в ответ только махнул рукой.
Хутор, который назвал Степан Григорию, лежал у побережья Днепра на разлогом невысоком пригорке, сбегая окраинами в ложбинки, и издали казался чрезвычайно живописным. Подъехав ближе, Григорий с грустью увидел, что большая часть домов стоит пустой. Очевидно, жильцы давно из них ушли, и дома успели зарасти непролазными дебрями кустарников, деревьев и трав с преобладанием дикого вишняка, желтой акации, сирени, дерезы и деревьев-самосеек декоративных сортов. Все это неистовство нетронутой природы было густо перевито вьющимися растениями, так что чистить приусадебные участки, если бы кто-то решился, без современной техники оказалось бы непросто. От тех зарослей на сотню метров несло влажной и душной смесью запахов, среди которых чувствовались и неприятные — догнивал выброшенный сюда соседями мусор и разлагались остатки имущества бывших хозяев. Дома почти всюду осели к земле, раздув стены беременными животами, крыши покосились и тоже поросли травой, хозяйственные постройки едва выглядывали из-за сплошных нахрапистых чащоб. Ухоженные огороды и опрятные домики были здесь исключением, а совсем новые строения вообще увидеть не удалось, как алмазы в пустой породе.
Четыре параллельные улицы, разбитые перпендикулярно течению Днепра, некогда были вымощены добротным булыжником, который, однако, успел укрыться спорышом, а переулки, которые пересекали улицы под прямым углом, уже едва угадывались. И то только потому, что по их средине были протоптаны тонкие тропинки.
Григорий решил проехать по этим улицам. Бесполезно было напрягать зрение и пытаться увидеть номер дома или живых людей во дворах, чтобы спросить о целительнице. Вынужден был искать ее самостоятельно. Он сообразил, что если они с мужем уже в годах и недавно здесь поселились, да еще и вынуждены зарабатывать себе на проживание, то навряд чтобы купили добротный дом или пусть хороший дом. Скорее, просто заняли покинутое жилье и живут себе, никому не мешая. Значит, если само жилье и приведено в порядок, то усадьба в целом может оставаться запущенной.