Прислушиваясь к урчанию мотора, он пошел в палисадник, нарезал пионов, сосчитав требуемое количество, и выехал со двора.
Скоро им завладела нервная дрожь — верный признак сильного ожидания. Поезд из Москвы должен был остановиться на станции Синельниково через полтора часа. Он успеет съездить туда и назад раз пять, но сидеть дома не хотел. Решил, что лучше остановится где-то в полях, погуляет по травке, подышит духом целинных трав и молодого сена.
Невольно вспомнилось, что вчера ему принесли телеграмму от свояка, Карининого брата. Тот извещал, что хочет забрать подаренную машину, так как теперь они уже не родственники. И вдобавок он в конце концов устроился, имеет постоянное жилье, работу и семью, так вот надо все поставить на свои места. Телеграмма была длинной, путаной и неприятной. Не потому, что не хотелось оставаться без машины, нет. Ведь Григорий не мог на ней ездить дальше тех мест, где его знают, так как у него фактически не было соответствующих документов. А потому была неприятной, что напомнила об опостылевших ошибках из бывшей жизни. И надо же было так совпасть, чтобы этот свояк приезжал так несвоевременно. Здесь как раз надо Татьяне уделить внимание, а тут его черти несут. Это, конечно, не критически, но не желательно. Когда же все-таки он прибудет? Написал хотя бы что-то конкретное! А то «скоро», «при первой возможности»…
Она отогнала от себя томление духа, оцепенение воли и воображения, липучее отчаяние, так как от этого ее мир делался угнетающе плотным, душным, даже удушающим, как наиболее плохие и хмурые круги ада, выдуманные не Данте, а какой-то скучной бездарью. Выжить в таком мире не представлялось возможным двояко: во-первых, так как ад и, во-вторых, потому что скучный, — а она рискнула именно выжить. Так не складывать же теперь лапки покорно и не умирать, не попробовав приспособиться к новым обстоятельствам! Поэтому вынуждена была искать спасение, и оно могло прийти только извне, насыщая ее внешними впечатлениями. Да, внешними, ведь внутренние ее озарения как раз и привели к такому состоянию души.
Еще в Днепропетровске, когда она ездила туда на консультации по поводу косметической операции, ей сказали, что после такой, если говорить о лице, тяжелой и большой по объему травмы, должно пройти по меньшей мере полгода, прежде чем можно будет делать пластику. Но она не прекращала хлопотать о своей внешности, поскольку, во-первых, хотела скорее найти специалистов, которым доверилась бы, и предварительно показаться им, а во-вторых, избавиться от ощущения безысходности, разорвать цепи, путы, в которые попала желанием судьбы — внезапно, неожиданно, нежданно-негаданно.
Так вот, изучив записи в заветной записной книжке, нашедшейся при ней после аварии в ее новой сумочке, взяла оттуда остатки денег и поехала в Москву. Дорога снова лежала через Днепропетровск, а там у нее было время погулять, и она зашла в Ю-Банк. В арендованном на предъявителя сейфе Татьяна нашла все для себя необходимое, даже больше того — документы на имя Омахиной Улиты Геннадиевны. Теперь она догадывалась, кто лежит на славгородском кладбища под плитой с лаконичной надписью: «Галина». Лицо девушки, смотрящей с фотографии паспорта, нравилось, и она решила, что в результате пластики должна добиваться наибольшего сходства с ним, чтобы можно было пользоваться этими документами. Вот и хорошо, значит, есть фотография — и есть что показать косметологам.
В Москве ощутила себя легко, расковано, будто все тяжелое и плохое произошло не с нею, будто оно было навеяно увиденным кино, но вот она вышла из кинотеатра и погрузилась в свою обычную, приятную жизнь. Сравнительно просто и без задержек порешала нужные дела, немного пришла в сознание после всего, что произошло в последнее время, побывала в клинике «Богиня», где ее осмотрел не кто иной, как сам доктор Эдмонд Германович Ситник.
— Вы правильно сделали, что приехали заблаговременно, — похвалил он Татьяну. — Сейчас вам не помешает пройти у нас подготовку к будущей операции, принять двухнедельное лечение, направленное на общее укрепление кожи. Ведь то, что покрывает наш организм, — это отдельный, самый больший по размеру и очень важный орган. А врачей соответствующего профиля, если не считать нас, косметологов, да еще дерматологов, в медицине не существует. Это безобразие. Мы в своей клинике ликвидировали этот недостаток, и занимаемся не только пластической хирургией, но и консервативным восстановлением кожи, для чего разработали терапевтические — взвесьте, не косметологические — методики лечения и предотвращение ее заболеваний.
— Очень хорошо, — согласилась Татьяна. — Интересно, из чего будет состоять это лечение?