«По мне так очень неприлично», – подумала я.
– Это был юмор, – объяснил Грин. – Я сделал важное общественное заявление. Наша культура пошлая и материалистическая. Кто-то должен был вынести что-то вроде протеста. Я испробовал своё право слова максимально ответственным способом. Я им не злоупотреблял. Я не кричал «свингеры» в переполненном театре.
Я заметила, что на лице Грина отразилось возмущение.
– А как же дети, которые смотрят на эти ваши сценки? – спросил Брайн. – Вы не думаете, что могли им навредить, когда работали?
– Да нет, не думал, это моё хобби – самоуверенно сказал Грин. – Дети сейчас каждый день по телевизору видят и что похуже. Детской невинности больше нет. Именно это я и пытался донести миру. Это разбивает мне сердце.
«Звучит так, как будто он правда так думает», – подумала я.
Однако мне было очевидно, что это вовсе не так. Ни одна клеточка Рорри Грина не отличалась моралью или сочувствием. Я всё больше подозревала его с каждой секундой.
Я пыталась понять что-нибудь по его лицу, однако это было не так-то просто. Как самый настоящий социопат, он прекрасно прятал свои истинные чувства.
– Скажите мне, Рорри, – спросила я. – Вам нравится проводить время на улице? Я имею в виду жить в палатках, рыбачить.
Лицо Грина озарила широкая улыбка.
– О, да! С самого детства. Иногда я уходил на природу в одиночку и пропадал там неделями. Я иногда думаю, что был Индианой Джонсом в прошлой жизни.
– А охотиться вы тоже любите, может даже освежёвывать туши животных? – поинтересовалась я.
– Конечно, всё время, – сказал он воодушевлённо. – У меня дома полно трофеев. Ну, знаете, чучела голов лося или оленя. Я их сам делал. У меня настоящий дар к таксидермии!
Прищурившись я внимательно посмотрела на Грина.
– У вас есть любимые места? Какие-то леса, например. Государственные и национальные парки?
Грин задумчиво потёр подбородок.
– Я часто езжу по разным местам. Трудно выбрать что-то одно.
Встрял Брайн:
– А как насчёт Виндзора? Там есть прекрасные леса и озера.
Грин вдруг насторожился.
– Почему вы спрашиваете? – спросил он тревожно.
Я понимала, что пришёл момент правды или наоборот. Достав из папки, которая лежала передо мной на столе фотографии жертв, сделанные при жизни, я протянула их Грину.
– Вы узнаёте кого-то из этих людей?
У Грина в страхе расширились глаза.
– Нет, – сказал он дрожащим голосом. – Я никогда их не видел.
– Вы уверены? – подстегнула я. – Возможно, их имена освежат вашу память. Макс и Элизабет Эванс, Оливия Браун, Пол и Сара Уокер, Джессика Харли.
Грин, казалось, вот-вот начнёт паниковать по-настоящему.
– Нет, – сказал он. – Я никогда их не видел. Впервые слышу эти имена.
Я пристально разглядывала его лицо. Наконец, я полностью всё поняла. Я узнала о Рорри Грине всё, что хотела.
– Спасибо, что выделили нам время, Рорри, сказала я, вставая. – Будем на связи, если у нас появятся ещё вопросы.
Брайн недоумённо последовал за мной.
– Что там произошло? – бросил он, когда мы отошли от Грина на несколько шагов. – О чём ты думаешь Глория? Он может быть виновен и теперь знает, что мы на него вышли. Мы не должны выпускать его из виду, пока у нас не будет достаточно доказательств, что он может быть причастен.
Я издала лёгкий стон нетерпения.
– Подумай об этом сам, Брайн, – попросила я. – Ты обратил внимание на его бледную кожу, и ни одной веснушки. Едва ли этот тип проводит на улице целые дни.
– То есть он не из охотников и рыболовов?
Я рассмеялась.
– Нет конечно! – сказала я. – Его кожа на лице свежая и нежная как попка младенца, то есть её ни коем образом не касаются лучи солнца. И я могу поклясться, что он никогда не был ни в одном парке, сквере или где-то в лесу. И ничего не знает о таксидермии.
Брайн выглядел смущённым.
– А я и правда ему поверил, – признался Брайн.
Я кивнула, соглашаясь.
– Ещё бы, – сказала я. – Он прекрасный лжец. Он заставляет людей поверить в то, что говорит правду о чём угодно. Ему просто нравится врать. Он делает это всегда, когда выпадает шанс, и чем крупнее ложь – тем лучше.
Я помедлила на мгновение.
– Проблема в том, – добавила я, – что у него совсем не получается говорить правду. Он не привык к ней. Когда он пытается сказать её, он перестаёт выглядеть наглым.
Брайн медленно шёл рядом со мной, пытаясь понять, что я имею в виду.
– То есть, ты хочешь сказать, что… – начал он.