– Люблю осень, когда ветрено, все такое четкое, резкое, с тележек торгуют жареными каштанами.
– Так и есть – секс.
Брайн снисходительно улыбнулся.
– Я встретился вчера с одной цыпочкой поздно вечером, посидели, выпили несколько коктейлей. Как выяснилось, мы оба так заняты, что нам вечно недоставало времени, чтобы просто встретиться. Она работает врачом в госпитале, а это – сама понимаешь профессия не лучше копа. Приятно хотя бы вспоминать, как это быть на первом свидании, после длительной переписки. – Мы вылезли из лифта в гараже.
– А потом, был конечно жаркий секс, – добавил Брайн. – Но денек все равно, что надо!
– Жаль, три трупа на Фаунинг не добавляют мне такого веселья, Брайн.
– Это точно. Просто я говорил об еще одном доказательстве.
– Доказательстве чего?
– Что надо прихорашиваться, танцевать, пить крепкие коктейли и во весь опор заниматься сексом, а то того и гляди загремишь в ящик.
– Все философствуешь, – буркнула я, усаживаясь за руль.
– Так ведь скоро Новый год, Глория! – объяснил Брайн.
– И что?
– У меня в семье соблюдают эту традицию. Мы письменно перечисляем все, за что благодарим Бога, и кладем свои записочки в вазу. В День благодарения каждый вытягивает оттуда по несколько штук. Суть в том, что записки напоминают, за что мы должны испытывать благодарность или за что нас ценят другие люди. Понимаешь? Мне нравится. Знаю, в этом году мы не можем часто видеться с родными, но я шлю им свои благодарственные записочки.
Продираясь сквозь пробки, я задумчиво ответила:
– Мы – копы из отдела убийств. Получается, мы должны быть благодарны за мертвецов, иначе нас повыгоняли бы с работы. Вот мертвецы – те, похоже, с благодарностью не знакомы.
– Не так. Мы благодарны за то, что обладаем навыками и смекалкой, чтобы арестовать того или тех, кто превратил живых людей в мертвых.
– Зато тому или тем, кого мы поймаем, будет не до благодарности. Кто-то должен проиграть.
– Все философствуешь, Глория! – отрезал Брайн.
– Просто мне нравится выигрывать. – Я затормозила на Фаунинг-стрит позади патрульной полицейской машины. – Я ценю выигрыш. Пойдем, проявим наши навыки и смекалку.
Я заспешила к подъезду дома, захватив с собой чемоданчик.
– Седьмой этаж, детективы, – доложил полицейский на входе, увидев мой жетон.
– Уже знаю. Как в доме с охраной?
– Чтобы войти, надо позвонить в домофон, но вы же знаете, как это бывает: снаружи камеры есть, а внутри нет.
– Нам понадобятся записи камер.
– Их уже потребовали у коменданта.
Я кивнула и прошла к лифту. «Приличное здание», – подумала я на ходу. Минимум охраны, зато чистенько. Сверкающий пол тесного холла, свежевыкрашенные стены. Я порадовалась, что лифт не лязгает и не скрипит.
– Попасть сюда ничего не стоит, – заметила я. – Просто зайти следом за кем-нибудь или набрать наугад номер квартиры. Ни тебе охраны в холле, ни камер внутри.
– Выйти тоже дело нехитрое.
– Вот именно. Дом содержат в приличном состоянии, значит, здесь живут достойные люди, следящие, чтобы управление домом было им под стать.
На седьмом этаже я подошла к двери квартиры номер 589, которую сторожил полицейский.
– Ну, что тут у нас?
– Докладываю, сэр: женщина из квартиры 590 зашла в 589 приблизительно в восемь тридцать утра. У нее есть ключ и код.
– С какой целью?
– Они с одной из погибших по пятницам всегда ходили вместе в салон красоты и бассейн. По ее показаниям, они всегда уходили ровно в восемь. Ее насторожило, что когда она утром пришла за подругой, дверь никто не открыл, на звонок никто не отвечал. Тогда она решила воспользоваться своим ключом и войдя внутрь, она наткнулась на три тела, позднее опознанные ею как – Роберт и Абигейл Линос, они числятся жильцами этой квартиры, третью девушку она не знает.
– Где свидетельница сейчас?
– В своей квартире, с нашей сотрудницей. Она похоже в шоке, детектив Берч. Там, – полицейский указал кивком на квартиру 589, – та ещё картина.
– Позже свидетельница мне понадобится. – Я достала из чемоданчика тюбик с герметиком. – Будьте начеку. – Я включила свой диктофон.
Мы с Брайном обработали себе руки и обувь герметиком и вошли.
Услышанное от караульного копа подготовило нас к тому, что ждало нас внутри. Помещение, служившее гостиной, осталось безупречным: взбитые подушки, образцово чистые полы, аккуратно сложенные на столике журнальные диски. Жуткий контраст с запахом смерти, далеким от свежести.
Границей между гостиной и кухней служил стол. Он же отделял чистенькую жизнь от уродливой смерти.
Всё как и в прошлый раз. Двое были подвешены на ремнях к потолку, из их спин торчали выпотрошенные, окровавленные ребра, вдоль позвонка лежали вырезанные органы – легкие и сердце. Напротив подвешенных, сидела женщина которую расстреляли в упор оставив в теле шесть отверстий. Как и в прошлые разы, позади неё на стене виднелся кровавый след, и частички мозга которые хаотично свисали со стены.