– Всю жизнь мечтал. В детстве увидел передачу по телику – документальный фильм, а не какую-то выдуманную фигню. – Быстрый взгляд в мою сторону – проверить, не смеюсь ли я над ним. – Какое-то старое дело – в сельской местности убили девушку. Детектив рассказывал о том, как они нашли убийцу. Я подумал, что этот парень – самый умный человек, которого я видел, понимаете? Он был куда умнее профессоров и всех прочих, потому что он добивался результатов. И я решил: вот оно, вот то, чем я хочу заниматься.
– И сейчас ты учишься. Я же говорила неоднократно – тебе нужно время. Не жди, что все получится в первый же день.
– Угу. Возможно, этот ваш доктор Курт прав – мне нужно валить к чертовой матери обратно в транспортный отдел, арестовывать таких же лопухов, как я.
– Когда он тебе такое говорил?
Рей провел рукой по волосам.
– Не важно, – устало сказал он. – На доктора Курта мне плевать – ну разве что он окажется прав.
Я стряхнула пыль с участка стены и села рядом.
– Рей, я хочу тебя кое о чем спросить.
Он повернулся ко мне. На лице у него снова появилось выражение «съел что-то не то», и я испугалась, что его вырвет на мой костюм, но все же решила рискнуть.
– Ты, наверное, знаешь, что у меня и у моего напарника детектива Брайна Уэйна самая высокая раскрываемость в отделе.
– Да, я сразу это узнал как поступил на службу к вам в участок. Когда год назад старший инспектор отправил меня к вам, я только порадовался.
– И теперь, когда у тебя был шанс увидеть меня за работой, скажи – откуда берется у меня такая раскрываемость?
Рей, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке: было ясно, что он задавал себе тот же вопрос и не мог найти ответа.
– Может, дело в том, что я самая умная в отделе?
Он, то ли пожал плечами, то ли замялся.
– Откуда я знаю?
– Иными словами – нет. Может, я ясновидящая – одна из тех, кого показывают по телевизору?
– Я же сказал: откуда…
– Откуда ты знаешь. Точно. Тогда я отвечу за тебя: мозг и инстинкты у меня не лучше, чем у всех остальных.
– Я так не говорил.
В ярком солнечном свете его лицо казалось узким, встревоженным – и отчаянно молодым.
– Знаю. Но это дела не меняет: я не гений. Да, я хотела бы им быть, и какое-то время мне казалось, что я особенная. В этом я не сомневалась.
Рей настороженно следил за мной, пытаясь решить, отчитываю я его или нет.
– А когда…
– Когда я поняла, что я не «чудо-женщина»?
– Ну да. Наверно.
– Значительно позднее, чем следовало, – ответила я. – Точно не помню. Скажем так: это стало очевидно, когда я повзрослела и поумнела. Я делала ошибки, которых можно было избежать, пропускала то, что «чудо-женщина» бы заметила. И, что самое главное, мне довелось работать с парнями, на которых я хотела быть похожа. И оказалось, что я достаточно смышленая, чтобы заметить разницу между ними и мной. Умна настолько, чтобы осознать нехватку ума.
Рей промолчал, но слушал меня внимательно, и выражение настороженности всё больше проявлялось на его лице. Он почти стал похож на полицейского.
– Неприятно было осознавать, что во мне нет ничего особенного, – сказала я. – Но повторяю: нужно работать с тем, что есть, иначе тебя неизбежно ждёт провал.
– Значит, показатель раскрываемости…
– Показатель моей раскрываемости такой по двум причинам: потому что, я работаю как проклятая, и потому что сохраняю контроль над ситуацией. Над свидетелями, над подозреваемыми и, что самое главное, над собой. Если тебе это по силам, остальное можно компенсировать. Если нет, ты теряешь контроль, и вся твоя гениальность не имеет значения – хоть сразу собирай вещи и иди домой. Забудь про галстук, про методы допроса, забудь всё, о чем мы говорили за последние часы и годы. Все это – просто симптомы. Докопайся до сути того, что мы обсуждали, и всё сведется к одному – к контролю. Понимаешь, о чём я?
Губы Рея сжались в прямую линию; именно это я и хотела увидеть.
– Детектив Берч, я умею контролировать ситуацию. Просто доктор Курт сегодня застал меня врасплох.
– Значит, не позволяй себя заставать врасплох.
Он прикусил щеку.
– Да. Хорошо. Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось.
– Не сомневаюсь. – Я похлопала его по плечу. Думай о хорошем, Рей. Вполне возможно, что это худший день в твоей жизни, а ты ничего, живой. Если ты на работе всего год и понимаешь, что ты не супермен, то значит, тебе крупно повезло.
– Возможно.
– Уж поверь мне. Теперь остаток карьеры ты можешь посвятить тому, чтобы стать таким, каким хочешь быть. Воспользуйся этим.
Время перерыва истекало, однако решение должна была принять не я, а Рей.
– В отделе, как только все об этом узнают, мне никогда этого не забудут, верно? – спросил неуверенно он.