И был еще один член коллектива – капитан Бабич. Этот лежал в тенечке и признаки жизни подавал весьма скудные. Попал в засаду, захватили раненым, вот, никак не очухается, уже больше месяца. Так и таскают за собой. Это еще с душманами повезло, они временами даже немного на людей похожи. А то ведь могли просто пристрелить, для экономии ресурсов.
Кормят здесь без разносолов, раз в день. Так, чтобы только с голодухи ноги не протянули. Большей частью это разваренная крупа, немного овощей. Иногда могут бросить в казан рыбы чуток, в основном в виде голов. Ну, и по лепешке на одно лицо. Как говорится, ни в чем себе не отказывай. Сбалансированное питание, нечего сказать.
Рабочий день ненормированный. Пока не стемнеет, потом гонят в загородку. Так что теперь природа за соблюдение трудового законодательства – день становится короче.
Всё это мне Никита сообщал урывками, наверное, надзиратель считал, что, пока мы разговариваем, то не работаем.
Вечером меня просветили по полной. И я рассказал свою историю. Удивляло ребят всё – даже то, что меня на машине привезли. Все они, за исключением Бабича, пришли сюда с караванами, потратив на поход немало времени.
Оказалось, что буквально неделю назад их ряды сильно проредили. Пятнадцать человек без разговоров собрали в кучу и куда-то увели. Что, как – не знает никто. Скорее всего, в другой лагерь.
Местный городок числился за Хекматияром. Соседний Бадабер – за Раббани. Как там содержат наших, не знал никто. Но здесь понапрасну сильно не избивали, работать на износ не заставляли, и вон, даже Федю не трогают.
Бабича я осмотрел. Неправильно сросшиеся переломы ребер, как минимум четырех. Возможно, какое-то воспаление в области поджелудочной и селезенки. Левое легкое скорее всего спалось, и там в плевральной полости жидкость примерно до третьего ребра. Сердце работает с нарушением ритма, куча экстрасистол. Свищ на правой голени как последствия ранения. Значит, плюсом остеомиелит. И ведь это он вроде немного стабилизировался. Как жив остался при таких обстоятельствах?
Хоть и разговаривал капитан с трудом, но было видно – он тут главный. И вовсе не из-за того, что звание больше. Что-то в нем такое было… словами не сказать. Но уважать я его начал сразу.
Про ислам тоже рассказали. Да, были прецеденты. Таких моментально отделяли от других, уводили. Точно никто не знал, что с ними дальше. Так, слухи только, которые по гарнизонам ходили. Будто ребята эти должны были доказать преданность и прочее. Один из них вроде даже стал телохранителем какого-то туза, и тот ему всё доверял. Ничего вразумительного. И были принявшие ислам, если верить рассказчику, прапору Баеву, все как один совершившие преступления и убежавшие от возможного дизеля или даже тюремного срока.
Точной была одна история. И имелся даже живой свидетель тому. В мае трое наших через Красный Крест уехали в Швейцарию. Должны отсидеть в тамошней тюрьме пару лет, а потом – в Союз. Переговоры шли плохо и долго. Но в итоге трое рядовых умчали отсюда на машине посредников.
Кроме лагеря беженцев и нашей тюряги имелся здесь неподалеку и центр подготовки душманов. Что там с ними делали, не знал никто. Временами с той стороны доносилась стрельба. Будущих борцов за свободное выращивание мака иногда видели, когда тех возили куда-то в грузовиках. А уж сколько их там – знают, наверное, только их руководители.
Разговоры помогали скрасить тоску и информационный голод. А то ведь так и свихнуться недолго. Пересказов книг и фильмов в первый день не было, но уверен – за этим дело не станет.
– Тут главное – вырваться из лагеря. Захватить транспорт – и на рывок. В Пешаваре есть аэропорт, я точно знаю. У них тут ограждение чисто символическое, чем угодно пробить можно в любом месте. Наши рассказывали, в Кабуле забор даже не везде был. Рвем на летное поле, а там меня только подпусти к какой-нибудь маломерке. Да хоть спортивной. Взлетаем, и на малой высоте в Индию. Прикинь, да?
Планов побега у Никиты Андреева имелось примерно миллион. Все они были осуществимы исключительно в мире, живущем по законам сценаристов из Голливуда. Скорее даже Болливуда, у индусов насчет правдоподобия вообще не заморачиваются, лишь бы картинка красивая была.
Но лейтенант надеялся, что в один прекрасный день всё осуществится, и он снова будет летать. На чем угодно. Выгонят из армии, уйдет в гражданку. Да хоть в колхозную авиацию, на кукурузнике удобрения разбрасывать. Только бы в небо.