Затем слово взял наш Яша. Про политику он не говорил. Он стал излагать нам план боевой кампании, в которой нам предстояло участвовать.
Когда речь зашла о самых что ни на есть конкретных вещах, нам всем стало несколько не по себе. Мы и сами были ухари хоть куда, но такого никто из нас даже и ожидать не мог. По изложенному им плану завтра или послезавтра мы должны были сесть на БТРы «мусульманского батальона», молодецким ночным марш-броском преодолеть 70 километров и ворваться в Кабул. Там мы должны разделиться и небольшими группами атаковать и захватить все важные правительственные объекты.
На этих объектах местные люди якобы ждут не дождутся нашего появления. Стрелять вроде и не придется: обо всем уже позаботились и договорились; и все тут же будут нам сдаваться и выходить с поднятыми руками. Более того, весь народ готов подняться на борьбу с режимом Амина; стоит нам появиться на окраине города, как к нам присоединятся огромные людские массы, которые сметут прогнившего тирана и его приспешников…
Самое сложное задание будет у группы БТРов… Яша посмотрел на какой-то мятый листок и назвал номера машин, среди которых я уловил и номер своего. БТРы пойдут занимать расположенный в самом центре Кабула дворец Арк — резиденцию Амина.
По плану мы в составе пяти БТРов должны на огромной скорости снести броней парадные ворота дворца. Быстро подавить из гранатометов стоящие с внутренней стороны вблизи ворот два танка (которые вроде бы даже вкопаны в землю по башни) и две или три БМП, а затем разъехаться вправо и влево по узким дорожкам вдоль четырехэтажных казарм, где располагаются гвардейцы. При этом на броню вылезет переводчик, в мегафон («мегафоны мы вам привезем позже») объявит, что антинародный режим кровавого Амина пал, и предложит гвардейцам сдаваться и выходить из казарм без оружия и с поднятыми руками. Предполагается, что гвардейцы тут же выйдут из своих казарм… Ну и так далее…
При этом нам надо проявлять максимум дружелюбия, доброжелательности и улыбчивости, а если кто-то из нас попытается затеять ненужный шум и стрельбу, если у нас не выдержат нервы, то разбираться с виновными будут по всей строгости закона! Ведь мы находимся на территории дружественного нам государства, и любой случайный выстрел или неосторожно брошенное слово могут послужить причиной международного скандала.
Чем дольше слушал я Яшу, тем больше во мне росло убеждение, что либо я сошел с ума и неадекватно оцениваю действительность и сказанное, либо Яша сошел с ума. Все, что он говорил, не вязалось с реальностью! Это был чистый авантюризм, элементарное незнание обстановки и полнейшая безграмотность. У меня даже слов не находилось…
Мы тогда не знали, что Яков Семенов, оглашая этот план, и сам сгорал от стыда. Конечно же, это была не его задумка. План составил какой-то большой военный начальник (не помню его фамилию). Потом уже Яша говорил мне, что высокое руководство поставило его как старшего всей нашей группы практически в безвыходную ситуацию: вот вам план действий — действуйте. Все возражения — признак трусости…
Я огляделся по сторонам: у всех присутствующих были озадаченные и растерянные лица. В президиуме Яша и Титыч стыдливо отводили глаза. Да что же это такое? Нас хотят просто гнать на убой? Да бог с нами, ведь за державу обидно, если нас здесь просто перебьют как кроликов.
— Какие будут вопросы? — мрачно спросил Яша.
Присутствующие молчали, и было слышно, как полуснулая поздняя муха вяло жужжит около подвешенной к стойке палатки тусклой электрической лампочки.
Объявили перерыв на перекур. Все вышли из палатки на свежий воздух. Закурили, разбились на группки, стали вполголоса обсуждать услышанное. В принципе мнение у всех было едино: предложенный план — дикость, рожденная незнанием обстановки. План явно составлял дилетант. Но вслух об этом никто открыто не говорил. Все понимали, что это — решение какого-то неведомого нам высокого руководства. Не исключено, что здесь приложили руку и наши партийные советники. Кстати, очкастый докладчик, который толковал про Амина-узурпатора, судя по ухваткам и гладкой речи, вполне смахивал на представителя последних. Против них не попрешь! Это все равно что мочиться против ветра: себе дороже!
Вторая часть нашего совещания получилась скомканной. Все задавали вопросы, на которые ни у кого не находилось ответов.