— Чего я изделаю… здесь балшой рэмонт нужен…
— Машина старая… — равнодушно поддержал его сержант.
А сидевшие в отсеке солдаты — человек семь — вообще не обращали внимания на происходящее. Они весело галдели между собой на своем языке.
Тогда я вспомнил, что несколько дней назад, когда мы выпивали с особистом « мусульманского батальона» Мишей, он заявил нам, что с солдатами этого батальона по причине их национального менталитета иногда надо разговаривать с позиции силы. То есть буквально он сказал так: «Этих баранов нужно бить по морде — тогда они будут шевелиться и что-то делать! А если по-хорошему — на голову сядут! Мы с комбатом как-то полушутливо заговорили о том, чтобы в качестве дисциплинарного наказания бить их палками, как положено по шариату…»
Может быть, попробовать? Что мне терять?
Я вытащил из кобуры пистолет, передернул затвор и, специально придав голосу яростной дрожи, тихо сказал:
— Так. Хорошо. Для вас я здесь старший командир. Мы находимся на боевой операции. Значит, с вами я буду поступать по закону военного времени. Если через десять минут неисправность машины не будет устранена, я расстреляю сержанта! За умышленное неисполнение приказа о боеготовности и срыв особо важного задания!
При этих словах я саданул рукояткой « Макарова» по обтянутой танкистским шлемом голове сержанта. Тот ойкнул и, скорчившись на своем сиденье, втянул голову в плечи. Не от боли (попробуй-ка пробить танкистский шлем!), а от страха. Как раз то, что мне и надо!
— А еще через десять минут я расстреляю водителя! — Я перегнулся и шарахнул по башке водителю. Окончательно войдя в образ, я обернулся к сидящим в отсеке солдатам и пояснил им: — А потом и вас всех расстреляю, так как вы — пособники вот этих вредителей!
Солдаты отпрянули от меня и затихли, испуганно поблескивая глазами.
Потом я демонстративно отогнул обшлаг бушлата, взглянул на часы и голосом старшины, дающего команду на подъем новобранцам, крикнул:
— Время пошло!
С моими подопечными произошли удивительные изменения. Все тут же вскочили, открыли люки, выскочили из БТРа. Водитель расторопно вскрыл моторные отсеки и залез туда с головой. Члены экипажа сгрудились вокруг него, услужливо подавая ключи и прочие инструменты. Я тоже вылез наружу, спрыгнул на пыльный проселок и закурил, поглядывая на солдат. Все-таки убеждение — великая сила!
— Товарищ командир! Сейчас мы устраним все неполадки! — заверил меня ужом вывернувшийся из столпившихся солдат сержант.
Я злобно посмотрел на него и прошипел:
— А ну, быстро ремонтируй рацию, гад вонючий!
— Есть, товарищ командир! — Сержант мухой юркнул в БТР и прокричал весело изнутри: — Через две минуты все будет готово! Здесь просто контакты отошли или окислились! Я мигом, товарищ командир!
Действительно, минут через пять рация заработала. Я связался со старшим колонны и доложил о поломке.
За нами прислали БТР с офицером-механиком. Когда он, вытирая ветошью руки, отошел от моторного отсека, я его спросил:
— Ну, что?
— Хана! — коротко ответил механик. — Все машины — старье! Свой ресурс они уже отходили дважды… Будем тянуть на тросе. Ваша машина — уже четвертая…
Все семьдесят с лишним километров от Ваграма до Кабула мы ехали на буксире, на гибком тросе.
Колонна двигалась черепашьим шагом. Треть машин вышла из строя, и их тащили на буксирах чудом еще не заглохшие остальные. Если кто не знает, что такое ехать в буксируемом на гибком тросе заглохшем БТРе, я скажу коротко: не приведи бог! Резкие рывки, от которых кажется, что вот-вот отвалится голова, неожиданные остановки, снова рывки. А кроме того, пронизывающий до костей холод. Двигатель не работал, печка, естественно, не включалась… И так около четырех часов!
А если бы все-таки настояли на том идиотском плане с ночным марш-броском и последующим вступлением в бой? Удивительно, будто люди живут на другой планете и в другом измерении! Какой умник мог планировать такое? И еще, вроде всем понятно, для чего мы находимся здесь. Почему же не выделили новую бронетехнику? Почему дали эти развалины, которым давно уже место на свалке? Все эти мысли вяло ворочались у меня в голове. Я отлично понимал, что ответа никто никогда не даст и что наверняка кто-то нажился или наживается на всех этих делах. Обидно! Но ничего не поделаешь! У нас виноватыми бывают только «стрелочники»…
Но всему бывает конец. Наступил конец и этому мучению. Мы въехали в Кабул со стороны северного КПП. Когда-то, как мне казалось, давным-давно мы выезжали с этого КПП на Баграм. Здесь нас чуть не прихватили с опальными министрами, которых мы тайно вывозили в Союз…