Около лавок и дровяных базарчиков продрогшие мелкие торговцы разводили костерки из щепок и кипятили воду в антикварного вида высоких медных чайниках с длинными фигурными носиками…
Вот из какой-то подворотни показалось стадо облезлых, рахитичного вида овец в сопровождении сонного мальчишки пастушка…
Кабул жил своей обычной жизнью, не обращая никакого внимания на проезжавшие по его улицам военные грузовики с обтянутыми тентами кузовами. Никто и не знал, какую подлянку мы им всем готовим… Хотя простой бедный народ, наверное, был здесь настолько далек от политики, что ему было все равно, кто стоял у власти — лишь бы давали жить, работать, торговать… Хотя нет!
Революционные преобразования затронули здесь практически все сферы жизни. Как всегда, при любых политических изменениях, цены на продукты неумолимо ползли вверх, а доходы населения падали… Конечно же, были и пострадавшие от смены власти, которые не хотели мириться со своим нынешним положением…
Мы миновали город и выехали на трассу. Никто нас не тормозил и не интересовался, кто мы такие, куда едем. Мы проезжали редко попадавшиеся у обочины шоссе бедные глинобитные поселки. Иногда приходилось снижать скорость, и тогда за машинами бежали грязные, оборванные дети, которые что-то кричали и попрошайничали, протягивая руки…
Дорога до Ваграма была достаточно скучная и однообразная. Никто на нас не нападал, так что доехали мы без приключений.
На авиабазе в течение двух часов мы загрузились тяжеленными ящиками, в которых, судя по всему, было оружие и боеприпасы. Сверху прямо на ящики набросали разобранные солдатские металлические койки, матрасы, узловатый саксаул, которым мы топили наши буржуйки. Кстати, дрова и древесный уголь для отопления здесь стоили очень дорого, их продавали понемногу, взвешивая на допотопных ручных весах, похожих на распространенные когда-то у нас безмены.
На обратном пути тоже все было спокойно. В Кабуле мы посетили несколько объектов, где частично разгрузились. Часть зеленых ящиков, в которых, как оказалось, были карабины СКС и патроны, мы сгрузили на нашей вилле неподалеку от посольства. Там я жил летом, когда мы с Долматовым ездили в Пагман тренировать местных контрразведчиков. И теперь здесь жили ребята из нашего «Зенита». Их было много, все комнаты перенаселены… Ящики с карабинами затащили в обширный подвал виллы. Ребята сказали, что это — оружие для патриотически настроенного местного населения, которое вот-вот поднимется на борьбу с режимом Амина… Кое-что завезли еще и на другие объекты.
К своим казармам подъехали, когда уже стемнело. На КПП у въезда на территорию дворца нас остановили гвардейцы, но через пару минут беспрепятственно пропустили.
А тут наступил наш профессиональный праздник — 20 декабря. В этот день сотрудники КГБ празднуют День ЧК. Дома обычно мы вечером вместе с женами шли в ресторан, заказывали хороший стол… Водочка, шампанское, салат «оливье», закусочки, бифштекс или лангетик. Потом мы меняли ресторан, и все повторялось, потом ехали к кому-нибудь домой и там продолжали…
А здесь оказалось, что не только поесть вкусно, но даже и рюмочку опрокинуть не удастся: водка уже давно кончилась, денег нам не давали, а если б и дали — один черт, здесь водки недостать: мусульманская страна, спиртное из-под полы и втридорога! Но безвыходных положений не бывает. Оказалось, что Виталик из Ленинграда припрятал бутылку водки и бутылку сладкого вина для своего дня рождения, которое должно быть у него в начале января.
— Ха! В январе! До января еще дожить надо… — авторитетно заявил Серега.
— Это точно, давай вытаскивай, а то протухнет! В январе, если будет все хорошо, еще достанем! В крайнем случае купим у лавочников вискаря… — поддержали мы Серегу.
Под дружным напором Виталик сдался и извлек на свет божий заветные запасы.
Под сухие галеты, под разогретую на буржуйке кашу из сухого пайка мы выпили из железных кружек за нашу «контору», за наше здоровье, за здоровье наших родных и близких, за удачу и «успех в безнадежном деле». Выпить всем досталось буквально по капельке, но дело ведь не в количестве, а в традиции! Праздник — он и есть праздник…
В тот же вечер мы пошли в кино: у «мусульманского батальона» в обозе оказалась киноустановка. В посольстве взяли какой-то фильм. Сеанс устроили в большом помещении на втором этаже нашей казармы. Все — и солдаты, и офицеры — расселись на койках, на полу, на подоконниках. Фильм был цветной, на экране герои переживали какие-то мелодраматические трагедии.