Я поднял пистолет, для устойчивости уперся рукояткой о борт кузова, прицелился и стал мягко жать на спуск… Но в это время фара идущей сзади БМП осветила кусты, и я увидел там нашего солдата-десантника. Он стоял на коленях в небольшом кювете, прикрытом зарослями колючего кустарника. Белое пятно лица, зеленый комбинезон, на голове голубой берет, в руках автомат.
Ф-фу! Чуть грех на душу не взял! Что он там делал? Контролировал дорогу по приказу своего командира? А может, просто испугался стрельбы, спрятался… Кто его знает? Тем не менее я мог его убить…
Наконец мы добрались до нашего посольства. Проехали мимо парадного подъезда (ворота закрыты, около них стоят две БМП), потом мимо длинной стены. С правой стороны были заборы вилл. Я вспомнил, как летом мы здесь занимали оборону и как Андрей чинил афганскую «тридцатьчетверку»… Господи, как давно это было! Наконец остановились у ворот посольской поликлиники.
У грузовика откинули борт, помогли нам вылезти.
Мне снова стало нехорошо. Видимо, действие уколов закончилось. Закружилась голова, и я самостоятельно не мог идти. Меня подхватили под руки — с одной стороны солдат, с другой Саша. Уже у ступенек поликлиники я вдруг вспомнил, что у меня в правой руке так и остался пистолет с патроном в патроннике.
— Подождите… — попросил я.
Мы остановились. Я изловчился и отстегнул магазин, который тут же упал на бетонные плиты. Потом дернул затвор, и из патронника вывалился патрон. Я хотел подобрать и то и другое, но нагнуться не мог.
— Я подниму, товарищ офицер! — Солдат наклонился, подобрал обойму, вставил в нее патрон и протянул обойму мне.
Глава 47. На первом этаже…
На первом этаже поликлиники горел яркий свет. У стен стояли носилки. У лифта кучей валялась какая-то окровавленная одежда.
— Так, как у нас дела? — Санитарка лет сорока с лишним подхватила меня под руку. — Все ребятки, спасибо, — сказала она солдату и Саше. — Сейчас мы будем разбираться… Лечить будем… Все будет хорошо…
Так, приговаривая, она усадила меня на стул, стала раздевать.
— Как хоть это расстегивается? — спросила она, возясь с бронежилетом.
Я молча ткнул пальцем в бок, показывая, где лямки. Что-то мне здесь совсем плохо стало. И холодно, аж трясти начало.
Медсестра ловко перерезала лямки бронежилета острыми ножницами, и он, громыхнув металлическими пластинами, упал на пол.
— Вот и хорошо…
Вскоре вся моя одежда кучей кровавого тряпья валялась на полу. Я остался только в синих тренировочных штанах, которые поддел под форму.
— А сейчас мы пойдем обмоемся, чтобы доктор видел, что и как ему лечить…
Я немного очухался в ванной комнате. Медсестра включила воду и губкой аккуратно смывала с меня засохшую кровь.
Посмотрел я на себя в зеркало и… не у знал I Лицо было невероятно распухшим, в корках засохшей и еще идущей крови. По мере того как сестра обмывала лицо, я видел, что оно все побито осколками. Как только глаза остались целы! Я прищурил один глаз — и на веке увидел мелкую ссадину. И тут же вспомнил, как судорожно и плотно зажмурился, когда рядом рванула граната. Вот что значит инстинкт самосохранения, подумал я. Организм сам в критическую минуту решает, как и что ему защищать.
Когда сестра обмыла мне левую руку, я обнаружил, что черный пластмассовый ремешок на часах наполовину взрезан, как бритвой. И дужка, на которой ремешок крепится к корпусу часов, тоже сбита. Видимо, это натворила та самая пуля, которая попала мне в ребро ладони.
Обе руки, начиная от кистей до плеч, были в синяках и кровоподтеках. Кое-где торчали осколки и чувствовались под ладонью. Уже потом, в ташкентском госпитале, я по рентгеновскому снимку подсчитал, что только в лице у меня было около 120 мелких осколков. Кстати, они благополучно пребывают там же до сих пор и особо не беспокоят…
Раны обработали, перевязали.
— Нужна операция! — сказал доктор. — Канал сквозной раны на предплечье прочищать… И из бока пулю надо извлекать… В наших условиях мы операцию сделать пока не имеем возможности. Надо будет потерпеть… Хорошо?
Я кивнул. В голове снова потихоньку светлело, я приходил в себя.
Сестра повела меня к лифту. Поднялись на третий этаж, прошли по коридору в правое крыло.