Обязанности помощника посла по безопасности весьма многообразны. Приходилось обеспечивать безопасность всех делегаций, артистических коллективов, советников различных ведомств. Иногда приходилось решать и весьма деликатные проблемы, связанные с контактами советского посольства с представителями афганских служб безопасности.
А тем временем обстановка все больше обострялась. Политика Амина и его действия вызывали недовольство среди партийного и государственного аппарата. Некоторые его ближайшие соратники по партии из группы «Хальк», принимавшие активное участие в Апрельской революции, начали понимать пагубность курса Амина. Они высказывали свои сомнения советским советникам, возмущались жестокостью мер, применяемых к членам партии из группировки «Парчам». Тюрьма Пули-Чархи была переполнена. Ее узником стал Абдул Кадыр, возглавлявший революционное выступление военных в апреле 1978 года.
В середине сентября в советское посольство в одной машине приехали близкие к Тараки члены НДПА — Сарвари, Ватанджар и Гулябзой. В беседе с представителем КГБ генерал-лейтенантом Борисом Семеновичем Ивановым они заявили, что Амин узурпировал власть и над Тараки нависла угроза уничтожения. По их словам, в армии есть группа соратников Тараки, готовых выступить против Амина. Информируя об этом, «троица» предупредила, что они ничего не предпримут без одобрения советских товарищей.
Б.С. (так между собой мы называли генерал-лейтенанта Иванова) сказал, что свяжется с Москвой и передаст их заявление руководству Советского Союза. Мне было приказано организовать ужин для непрошеных посетителей и ждать решения Москвы. Ожидание ответа затянулось допоздна. Афганские друзья очень нервничали, опасаясь, что Амин организовал за ними слежку. Его племянник Ассадулла в то время возглавлял контрразведку в службе безопасности ДРА.
Около 11 часов вечера Б.С. заявил «троице», чтобы они никаких действий не предпринимали. Друзья покинули посольство.
Через несколько дней поздно вечером в резидентуру приехал взволнованный В. Самунин и сообщил, что упомянутая «троица» скрывается у него на вилле. Ему было приказано вернуться на виллу и ожидать решения Центра.
После длительных разговоров Б.С. по ВЧ связи с Москвой мне было дано указание перевезти трех афганских друзей из дома Самунина на виллу, где размещалась группа бойцов отряда «Зенит».
Думать о мерах безопасности такой операции не было времени. Был уже комендантский час. К счастью, в посольстве с группой «зенитовцев» находился заместитель командира отряда А. Сурков. С ним мы приехали на виллу Самунина. В доме не горел свет, на звонок никто не откликался, пришлось перелезать через забор. На лай собаки вышел Самунин. Решение Москвы я передал крамольным министрам, заявив, что обеспечение их безопасности мы берем на себя. Временно они будут жить на вилле отряда «Зенит», а затем их отправят в безопасное место. На своей машине я перевез их на виллу, поставил бойцам задачу по обеспечению их безопасности.
От наших друзей поступила информация, что Амин отдал приказ об аресте этих министров. В городе полиция и военные патрули останавливали легковые автомобили, поэтому было решено их машину уничтожить. Эту операцию мы проделали с шофером резидентуры Г. Ефрюшкиным.
Из Центра через два дня поступило указание подготовить операцию по вывозу «троицы» в СССР. Когда они об этом узнали, особой радости на их лицах я не заметил. Они пытались снова убедить нас, что многие офицеры на стороне Тараки и готовы выступить в его защиту.
Для транспортировки наших друзей были изготовлены специальные ящики, в которых им предстояло путешествие до аэродрома Баграм.
По распоряжению Б.С. я выехал на базу для организации встречи самолета из Ташкента и отправки туда «крамольной тройки». Б.С. знал, что в Центре я работал в одном из закрытых отделов контрразведывательного управления ПГУ (разведка) и выполнял неоднократно деликатные задания. Считал, что и сейчас справлюсь.
На аэродроме размещался отборный советский воздушно-десантный батальон, который обеспечивал безопасность прибывающих из СССР самолетов и базы Баграм. Начальнику аэродрома полковнику Халилу наш советник сказал, что из СССР для советского посольства прибывает специальный груз.
Точно по графику прибыл военно-транспортный самолет Ил-76. Посматривая на часы, мы с советником ожидали прибытия машин с «ценным» грузом из Кабула. Время шло, а их не было. Наше волнение объяснялось тем, что, как мы видели, по дороге в Баграм афганские солдаты останавливали на блокпостах все машины и досматривали их. На своей «тойоте» с дипломатическим номером я проехал без остановки.