— Надо бы согреться, — заметил я, доставая бутылку «Посольской», которую мне выдал в дорогу завхоз.
Обычно я брал с собой пару бутылок водки, зная, что иногда на Саланге приходится мерзнуть в машине по нескольку часов. Специалисты-дорожники в зимнее время всегда предупреждали об этом. После стопки водки спутники оживились. Стук в броню вернул нас к реальности.
— Командующий приглашает на обед, — сообщил порученец.
Штабная палатка была натоплена на совесть. Стоял стол, накрытый на 10–12 человек. Командующий сидел во главе стола. Командир бригады отрапортовал генералу, как положено, и доложил, что стол накрыт по случаю 38-й годовщины со дня образования бригады. Тухаринов, не на шутку рассердившись, спросил командира:
— Почему не доложил раньше, при обходе подразделений? У тебя что, подполковник, и стопки не найдется?
— Никак нет, товарищ командующий. Сухой закон.
Чтобы разрядить обстановку, я вмешался:
— Можно я выручу подполковника? Посол дал мне в дорогу бутылку «Посольской».
Лицо командующего подобрело, когда я достал из атташе-кейса непочатую бутылку. Покрасневший командир бригады разлил водку, Тухаринов произнес подобающие в таких случаях слова.
В разговоре я предложил остановиться в городке советских специа-листов-дорожников сразу за туннелем Саланг. Там прежде всегда останавливался посол А. М. Пузанов. В поселке стояла танковая рота.
Тухаринов согласился, намереваясь там переночевать, а затем вернуться в Кабул. Я рассчитывал^ что руководитель дорожников
Еруфимов поможет убедить генерала в необходимости обосновать в Хинжане саперный батальон…
До перевала ехали с теми же трудностями, подолгу торча в пробках. Перед туннелем собралась колонна афганских грузовиков. Водители кутались в традиционные покрывала. Шел снег. Обычно они старались засветло проехать перевал, чтобы оказаться на теплой стороне. Над горами пролетали стаи журавлей. Они спешили в Россию. Говорили, что местные жители стреляют в журавлей, хотя сами их не едят, а пытаются продать «шурави».
В Хинжане нас ждала русская баня и ужин по-русски.
Тухаринов объявил подъем на 6 утра и отъезд в Кабул. Еруфимов пытался уговорить генерала проехать от Хинжана до Доши, где дорога поворачивает к Пандшерскому ущелью. Это всего 20 километров от поселка дорожников. Не убедил. Помог случай, правда, неприятный. Парясь в бане, мы услышали канонаду. Дежурный по батальону доложил командиру, что идет артобстрел банды, которая переходит трассу. Руководитель дорожников доложил Ту-харинову обстановку и посоветовал проехать до места, где банда переходила ущелье, чтобы узнать результаты артобстрела.
Подумав, командующий приказал своим сопровождающим перенести подъем на пять утра и ехать в Доши. Еруфимов предложил мне пересесть в его « Волгу», так как этот участок дороги ужасно разбит тяжелыми танками и ехать на БТР будет трудно. Действительно, до моста и входа в ущелье мы продвигались с большим трудом. Воронки и выбоины — на каждом шагу. Недалеко от охраняемого моста командующий выслушал доклад командира роты, спросил, что известно о бандитах, скрывшихся в ущелье. Оказалось, что это были Ахмад Шах Масуд и его люди. Уже тогда его уважали за ум и хитрость. Контрразведка ДРА ловила его по всему Северному Афганистану, обещая за его голову миллион афгани. Но у Масу-да было много друзей среди афганских офицеров, в том числе и в военной контрразведке, его всегда своевременно предупреждали об опасности.
Ознакомившись с обстановкой, Тухаринов приказал возвращаться в Кабул. На Саланге он назначил совещание. Я, Чубаров и Еруфимов на « Волге» возвратились в Хинжан, где провели беседу со специалистами. До туннеля ехали с полковником Саттаром, который накануне получил очередную угрозу в свой адрес. Он их не боялся, так как знал, что местные жители на его стороне. Он давал им работу. А убегали некоторые из них только из-за угроз душманов, орудующих вдоль дороги.
Совещание проходило в одном из домов дорожников, приспособленном под офицерское общежитие и столовую. Здесь было тесно, койки стояли в три яруса. Буржуйка слабо отапливала помещение. Офицеры спали не раздеваясь, выпив на ночь стакан водки, которую покупали за чеки (сертификаты «Внешпосылторга») у водителей КамАЗов. Особист (сотрудник военной контрразведки) рассказал, что шоферы идут на различные ухищрения. Например, на дно бензовоза укладывается 120 бутылок водки, а иногда попадаются машины, бензобак которых разделен на две половины. В одну из них заливается спирт. Бороться с этим почти невозможно. Через туннель идет поток машин, каждую не проверишь. Все хотят заработать чеки, которые получают только офицеры.