Отшумели тульские деньки, оставив навсегда в памяти волнующие воспоминания о ветре, врывающемся в самолет через распахнутый для прыжка люк, незабываемое, захватывающе-ликующее ощущение свободного падения, плотный, надежный купол парашюта над головой и чувство радостного удивления — надо же, раскрылся!..
Глава 5. Мы возвращались в Балашиху…
Мы возвращались в Балашиху на свой объект, как в родной дом, по которому успели соскучиться.
Занятия здесь продолжались, и мы усиленно изучали тактику действий, работали с картами, в подвале занимались изготовлением взрывчатых веществ и взрывных устройств, выезжали на рекогносцировки к мостам и иным инженерным сооружениям, где учились определять уязвимые места, рассчитывали мощность необходимого для диверсии заряда, «минировали» железные и шоссейные дороги…
Помнится, мы «минировали» железнодорожную ветку, по которой то и дело шныряли электрички, товарные и пассажирские поезда. Полотно на этом участке охранялось парными патрулями. Причем солдатам срочной службы, которые были задействованы в охране, за выявление признаков диверсии был обещан отпуск домой, а за поимку диверсанта — чуть ли не медаль.
А нам нужно было вырыть под рельсом минный колодец глубиной сантиметров шестьдесят, заложить туда муляж взрывчатки, сверху установить мину, счетчик поездов… Ведь «взорвать» следовало конкретный состав с «боеприпасами», который должен пройти в совершенно конкретное время.
Киркой, лопатой пользоваться нельзя: звякает о щебенку. В ночной тишине такие звуки слышны чуть ли не за километр. А уж эта самая щебенка уплотнена на совесть. Да еще скована, как монолит, морозом. Так что копать приходилось руками, то и дело прерываясь: то патруль с фонариком пройдет, то очередная электричка пронесется. Но при этом уже развороченную яму нужно замаскировать, да и щебенку прятать, заметая следы работы…
После этих занятий ногти у нас на руках были стерты чуть ли не до основания. В перчатках-то не очень наработаешь! А солдатики ни отпуска, ни медальки так и не дождались…
После «рукопашки» и полевых занятий мы уже не мучились мышечными болями. Напротив, движения у всех стали резкие, энергичные. А если еще учесть, что на учения и на обычные занятия мы выходили с рюкзаками, куда кроме смены белья и сухого пайка «добрые» преподаватели загружали нам по четыре тяжеленных кирпича, чтобы все было как «взаправду», то, сняв такой рюкзачок, хотелось зацепиться за что-нибудь, чтобы от легкости не взлететь в воздух!
Аппетит был зверский, и в еде никто себе не отказывал. Тем не менее мы все здорово похудели, окрепли. Как было рекомендовано в самом начале занятий, мы регулярно покупали себе на рынке кульки с луком и чесноком и поглощали их в неимоверном количестве. Особенно хорошо шли они в комплекте с соленым салом, черным хлебом и традиционным русским бодряще-тонизирующим напитком под названием «водка». Конечно, дух после этого стоял такой, что хоть святых выноси.
Особо следует сказать о культурном проведении свободного времени. Таковое наступало со второй половины субботнего дня и продолжалось все воскресенье, вплоть до 9.00 понедельника, когда начинались занятия.
Некоторые на этот период уезжали в Москву. Причем в журнале «отлучек» с подкупающей прямотой древних римлян писали: «…с 16.00 субботы до 09.00 понедельника — посещение Библиотеки им. В.И. Ленина, г. Москва…»
Получалось просто, культурно и со вкусом. Действительно, почему бы пытливому, стремящемуся к постоянному самообразованию диверсанту и не посетить эту знаменитую не только на весь Советский Союз, но и на весь мир библиотеку? Кстати, во время такого вот полуторасуточного посещения «библиотеки» здорово пострадал парень из первой группы. Его псевдоним был Петров.
Дело в том, что именно в это воскресенье проводились какие-то очередные выборы и все мы должны были голосовать прямо на нашем объекте. Многие, наверное, помнят, как проходили тогда эти выборы. Давался один кандидат, за которого все единодушно и голосовали: раз назначили его, значит, так надо! Поэтому никто всерьез эти выборы не воспринимал. Гражданский народ валил в избирательные участки для того, чтобы отовариться («выбрасывали» так называемый дефицит). А военный люд начальство вынуждало отголосовать как можно раньше: считалось шиком доложить ни свет ни заря о том, что в выборах приняло участие 100 процентов личного состава. Кто скорее доложит — тот молодец. Поэтому в этот воскресный день в шесть утра у нас во всей общаге вдруг на полную громкость заорало радио. Транслировались бодрые военные марши. Нет, никто не заставлял идти кидать в урну бюллетени. Просто играла себе музыка — и все. А там как знаешь. Но перед этим предупредили: прежде чем идти в туалет, умыться, позавтракать, ты отдай свой голос — а потом уж делай что хочешь…