Дружески настроенное по отношению к нам новое правительство страны попросило у СССР помощи. Афганистану, нашему мирному южному соседу, грех не помочь: нельзя его отдавать на растерзание мировому империализму и реакции.
Ну что ж, помочь так помочь!
И вот мы здесь…
Пока мы только приземлились в Кабульском аэропорту, и никто из нас даже представить себе толком не мог, чем придется здесь заниматься. А мы особо над этим и не задумывались: что скажут — то и будем делать!
Транспортник с нашим снаряжением, оружием и боеприпасами приземлился чуть раньше нас. Мы в темпе перетащили свой груз в подогнанные прямо к рампе самолета грузовики, сами сели в два посольских автобуса и поехали.
Кабул лета 1979 года даже и не подозревал, что по его улицам уже едут те, кому всего через несколько месяцев будет суждено первыми вступить в ту бестолковую, наверное, никому не нужную (а может быть, и нужную — черт ее разберет) войну. Эта война с нашим участием продлится десять долгих лет, исковеркает жизни не одному поколению людей, полностью разорит и практически развеет по ветру то, что когда-то называлось государством Афганистан. И даже когда мы уйдем из Афганистана, война не остановится, а будет продолжаться уже между самими местными. Эта война повлечет за собой столько трагических последствий, что и подумать страшно. А ведь намерения вроде бы были самые хорошие… Но, как сказал какой-то мудрец, в этом мире осталось очень много беспорядка после тех, кто хотел привести его в порядок.
Не мы тому виной. Мы были пешки, которые по прихоти парящего на недосягаемой высоте хозяина были запущены в игру. Мы выполняли приказ.
Да, мы тогда не знали и не могли представить возможных последствий нашего появления здесь. А посему мы просто с любопытством глазели из окон автобуса на мелькавшие мимо многочисленные витрины дуканов, базарчики, на чудно одетых в просторные светлые портки и рубахи местных мужиков и на закутанных в чадру (по такой жаре сопреть можно!) женщин, на запряженных в тележки осликов. Мимо проезжали иностранные легковые автомобили: допотопные «опели» и «фольксвагены», блестящие новенькие «тойоты» со скошенными практически на нет капотами — последний писк автомобильной моды! Здесь были и наши Волги, УАЗы, Жигули. Ревели смрадно чадящие разномастные грузовики с высокими кузовами, расписанными яркими картинками, изображавшими каких-то невиданных животных, китов и птиц. В одном месте на перекрестке я заметил БТР. На глаза часто попадались солдаты, одетые в форму мышиного цвета (как у немцев во время войны). Некоторые были с оружием: встречались наши АКМы, ППШ, карабины и винтовки. Реже в толпе мелькали щеголеватые офицеры в фуражках с неимоверно высокими тульями.
Когда автобусы заворачивали на проспект Дар-уль-Аман, где располагалось наше посольство, я заметил на углу портняжную мастерскую, на витрине которой красовались афганские офицерские кители и фуражки. Я подумал, что неплохо купить такую фуражку в качестве сувенира, чтобы потом, когда все кончится, рассказывать о своих приключениях в далеких краях и под охи и ахи родственников, друзей и знакомых демонстрировать чудной головной убор. Я тогда не знал, что через десяток с небольшим лет и в нашу армию придет латино-американо-азиатская мода на офицерские фуражки с вызывающе высокой тульей и блестящими бляшками. Мне до сих пор эта мода кажется смешной, а кроме того, вроде бы стыдно армии великой державы перенимать украшательские элементы с формы войск развивающихся стран. И вообще, это похоже на то, как в былые времена солдаты стройбата, остро чувствующие свою неполноценность (многие из них за всю службу и автомата в руках не держали), на дембель цепляли себе на мундиры купленные значки парашютистов, «За кругосветное плавание» и прочие атрибуты воинской «крутизны». Но, как известно, на вкус и цвет товарищей нет. Кстати, забегая вперед, скажу, что фуражку я так и не купил.
На территорию советского посольства мы заехали через запасные ворота, и нас тут же повели на прием к послу.
Посол, седовласый и представительный, по нашим меркам, уже старый мужчина с хорошо поставленным голосом, принимал нас в большом холле посольского клуба. Здесь было прохладно, гудели невидимые кондиционеры.
Коротко, но толково он рассказал нам о ситуации в стране. Сказал, что партия, правительство, руководство МИДа и он сам возлагают на нас большие надежды, выразил мнение, что мы эти надежды оправдаем.
Посол нам всем очень понравился. Именно таким, по нашим представлениям, он и должен был быть: пожилой, мудрый, спокойный… Да и, сказать по правде, всем было лестно, что наша командировка здесь началась с такого значительного события: еще бы, не успели приехать — сразу на прием к послу!