Глава 20. Ворота открылись…
Ворота открылись, и мы заехали во двор.
Обливаясь потом, мы вылезли из раскаленной на солнце, пышущей жаром машины и осмотрелись.
Если где-то и был рай на земле, так это — здесь.
Перед нами стоял двухэтажный белокаменный дворец с колоннами, башенками и лепниной. Вокруг здания росли огромные деревья, раскидистые кроны которых давали спасительную тень и прохладу. В ветвях пели какие-то птички. Перед фасадом дома — просторная асфальтированная площадка. От площадки вниз по склону — дворец стоял на небольшом холме — вела широкая каменная лестница с перилами. По склону шли заросли немного запущенного плодового и декоративного кустарника. От цветников легкий свежий ветерок доносил благоухание роз. А внизу виднелась окаймленная вековыми деревьями огромная круглая лужайка, засаженная газонной травой. Ее пересекал неширокий чистый ручей. Вся эта благодать была окружена высоким каменным забором с непременной колючей проволокой и битым стеклом по гребню.
Воздух был чист и свеж. Здесь дышалось гораздо легче, чем в пыльном Кабуле, да и немудрено: мы спустились метров на четыреста ниже уровня Кабула, здесь была долина, больше кислорода.
На ступенях дворца нас встречал сам начальник объекта — полковник Хабиби. Лет сорока пяти — пятидесяти, с седыми висками и умными живыми глазами на смуглом худощавом лице, среднего роста, с хорошей военной выправкой. Он выглядел внушительно и производил весьма приятное впечатление.
Приветливо улыбаясь, полковник поздоровался с нами за руку. Представились по именам. Беседа велась через переводчика Славу, который бойко лопотал на дари.
Потом прошли в дом. В просторной и прохладной гостиной вокруг овального резного столика стояли кресла, у стены — длинный диван. Открылась боковая дверь, и одетый в полевую, без знаков различия, военную форму молодой афганец внес поднос с фруктами и уже разрезанным арбузом. На столе появились прохладительные напитки — кока-кола, «Фанта», «Спрайт».
Полковник представил нам своего заместителя — худощавого капитана лет тридцати пяти. Звали его Ясин.
«Рожа хитрая, глазки бегают, в глаза не смотрит. Прохиндей», — решил я про себя.
Затем подошли еще двое сотрудников объекта — молодые ребята в военной форме без погон. Оказалось, что оба они хорошо говорят по-русски. Один — Абдулла — закончил в Союзе машиностроительный институт. Другой, по имени Ахмад, тоже учился у нас, но с началом событий в Кабуле в прошлом году был отозван для работы в контрразведке.
Афганцы были настроены дружелюбно. Обращались с нами очень уважительно, что было весьма приятно. Они услужливо подливали в бокалы холодную газировку, оказывали всяческие знаки внимания.
Рамазан еще не кончился, поэтому пить воду пришлось нам одним. Афганцы воздерживались: отдавали дань обычаю.
Мы обсудили технические вопросы процесса обучения, время начала и окончания занятий с учетом того, что курсанты уже работают и проводят самостоятельные операции. Договорились, что заниматься будем пять раз в неделю. Два дня не занимаемся. В пятницу — «джума» — выходной день у афганцев, а в воскресенье — выходной день у нас.
Полковник заявил, что посещаемость занятий будет стопроцентной, так как курсанты направлены на учебу приказом самого министра безопасности Асадуллы Сарвари. Человек он строгий, требовательный, любит, чтобы все его приказы исполнялись точно и в срок.
В то, что министр безопасности требователен и строг, я охотно поверил, так как кое-что о нем слышал. Недавно в одной воинской части в провинции Джелалабад был очередной мятеж, который достаточно быстро подавили. Но факт сам по себе был очень неприятный. Сарвари срочно прилетел туда для разбирательства.
Уцелевших мятежников в окружении конвоиров построили перед министром. Их было человек тридцать. Сарвари прошел вдоль строя, вглядываясь в лица испуганных и ободранных солдат, что-то вполголоса коротко спрашивал. Следом за министром, чуть поодаль следовала охрана и местное руководство. Там же был наш партийный советник и переводчик.
Вдруг Сарвари резко повернулся, выхватил из рук ближайшего к нему охранника автомат и клацнул затвором. Все шарахнулись в сторону. Широко расставив ноги, Сарвари с бедра, веером, стал поливать из автомата мятежников. Когда кончились патроны, министр отбросил дымящийся автомат в сторону и, ни на кого не глядя, быстро пошел к машине. Вслед за ним поспешила свита. Конвоиры, восприняв действия Сарвари как приказ, добили оставшихся в живых…
Да, министр был строг! Поэтому на занятия уж точно будут приходить все.