— Да… Поняли!
Я вновь всех обежал по кругу, поставил в пары.
— По команде «Прием» те, кто стоят по внешнему кругу, будут наносить удар, а их партнеры защищаться. Потом поменяетесь. Все делать только по команде!
Я оглядел наших курсантов и заметил, что у некоторых из них появился в глазах нехороший, азартный блеск, кое-кто сделал зверское лицо, оскалил зубы. Взглянув на их тяжелые военные ботинки с подковками, я успел подумать, что добром это не кончится. Хотел сказать Долматову, но не успел.
— Внима-а-ние… Пригото-о-овиться… Пр-р-р-ием!
И в следующий момент пять наших курсантов замертво свалились на землю. Скорчившись в три погибели, хватая широко открытыми ртами воздух, они катались, зажимая руками пораженные гениталии. Еще человек шесть потирали ушибленные бедра.
Ни хрена у них не получалось!
— Эх, эт-т-т-ить твою мать! — в сердцах воскликнул Александр Иванович.
Поверженных бойцов мы отнесли на пригорок, поставили на колени, головой к земле, задом вверх.
— Чтоб кровь отливала от паха! — пояснил озабоченный Долматов.
Мы приняли решение в ближайшем обозримом будущем во избежание травм и кровопролития занятия в спарринге пока не проводить. Пусть тренируются на воображаемом противнике.
— Все это хорошо, а вот как они у нас зачет будут сдавать? — спросил я. — Да и для работы им надо: ведь мужики служат и уже активно участвуют в боевых операциях.
— Да… Это вопрос, — задумчиво сказал Долматов.
— А я что говорю! Надо что-то придумать…
И тут я заметил, что Александр Иванович с интересом и как-то оценивающе приглядывается ко мне. Он с минуту помолчал, а потом заявил:
— Слушай, так они действительно ничему не научатся… Знаешь что… Давай они на тебе будут отрабатывать и удары и защиту. Ну как, выдержишь? Хватит силенок?
Неожиданный поворот! Это что же, пусть меня калечат? А впрочем… Вряд ли эти валенки смогут это сделать даже при большом желании. А для меня будет хорошая дополнительная тренировка.
Я сказал, что силенок-то хватит, но лучше было бы переобуть наших курсантов в какие-нибудь тапочки.
— А то в ботинках им, нетренированным, будет тяжеловато бегать и заниматься.
Долматов заулыбался и, похохатывая, пообещал, что обязательно поговорит по поводу тапочек с полковником Хабиби.
На том и порешили.
Справедливости ради необходимо отметить, что через два дня по указанию полковника Хабиби для наших курсантов были закуплены легкие спортивные тапочки — дешевые китайские полукеды.
Глава 23. Все шло своим ходом…
Все шло своим ходом, однако одна мысль не давала мне покоя. Дело в том, что, занимаясь в Пагмане с нашими курсантами, я постоянно удивлялся, почему никто из нашей резидентуры не проявляет интереса к этим ребятам. А между тем наши курсанты являли собой идеальную вербовочную базу. Настроены просоветски, с хорошим общеобразовательным уровнем, уже занимают соответствующие должности в аппарате контрразведки, имеют реальные перспективы продвижения по службе. Ну что еще надо?
Я заговорил как-то на эту тему с Долматовым, однако Александр Иванович прямо заявил мне, что в этих делах особо не разбирается.
— Если хочешь — попробуй поработать с ними, — сказал он, — но имей в виду: если будет с твоей стороны прокол — пеняй на себя! В общем, здесь я тебе не советчик… Делай, как знаешь.
Ну что ж. Я решил работать. Соберу, думал я, хотя бы первичные материалы на каждого курсанта: установочные данные, политические убеждения, место работы и должность, родственники, связи и прочее. Подготовлю фотографии, потом подработаю наиболее перспективных… И сдам все в резидентуру. Пусть они доводят до ума. А то жалко ведь! Пропадает такой контингент!
Конечно, опасность проколоться есть. Но я буду работать аккуратно. Так, чтобы, даже если мои беседы или расспросы запишут на пленку, истолковать их можно было бы двояко: мол, ну и что такого? Ну интересуется русский инструктор тем-то и тем-то! Так это ж вполне объяснимо: любопытен, за границей первый раз, местные условия для него в новинку… Да и о себе он что-то постоянно рассказывает (кстати, для себя я сочинил шикарную легенду с множеством родственников, чтобы было кого обсуждать, и с многочисленными «случаями из жизни», чтобы на параллельных темах и аналогиях «раскручивать» собеседников)… Сколько спрашивает, столько и рассказывает. Общителен… Только и всего…