Так что с этой стороны все в порядке. Афганистан — это зона наших государственных интересов. Поэтому мы здесь.
Глава 24. На местном политическом горизонте…
На местном политическом горизонте сгущались мрачные тучи, предвещавшие крепкую грозу, перемену ветра и обязательное в таких случаях обильное кровопускание.
Улыбающийся с многочисленных портретов в присутственных местах Хафизулла Амин упорно рвался к власти. Он ловил удобный момент, чтобы навсегда распрощаться с « вождем народа, учителем и отцом» Тараки, скинуть его с партийного и президентского поста и взять всю полноту власти в свои руки.
В это время благодушно настроенный Тараки гостил на Кубе у Фиделя Кастро. А между тем дни генерального секретаря Народно-демократической партии Афганистана и первого президента Афганистана Нур Мухаммеда Тараки были сочтены. Сначала Амин хотел расстрелять самолет из зениток на подлете к аэропорту. Как запасной вариант планировалось застрелить Тараки у трапа самолета в Кабульском международном аэропорту.
Однако судьба распорядилась иначе. Воистину, кому суждено быть повешенным, никогда не утонет. Не без вмешательства нашей резидентуры, которой удалось получить упреждающую информацию о готовящемся теракте, акцию удалось сорвать.
Вспоминая те времена, я с удовлетворением могу констатировать тот факт, что к срыву террористического акта в Кабульском аэропорту я тоже имел хоть и небольшое, но достаточно прямое отношение.
Проводя работу по изучению наших курсантов, я выявил нескольких ребят, которые, как оказалось, люто ненавидели Хафизуллу Амина.
Один из них, двадцатипяти летний выпускник Кабульского университета, по имени Асад, как-то во время занятий шепнул мне:
— Поговорить надо…
Минут через десять занятия кончились. Курсанты неспешно потянулись с лужайки по каменной лестнице вверх к вилле, где они переодевались в гражданскую одежду. У входа их уже ожидал автобус. Асад чуть приотстал. Я догнал его.
— Не верьте Хафизулле Амину! — возбужденно зашептал Асад. — Он — враг народа!
Я сделал «большие глаза»:
— Для таких обвинений нужны серьезные основания.
— Честное слової Он — фашист! Знаете, сколько невинных людей убито по его приказу? Он… — тут афганец сделал паузу и, облизав враз пересохшие губы, выдохнул: — Он… хочет убить… Тараки!
— Не может быть! — шепотом воскликнул я.
— Это правда! Вы — хорошие люди, стараетесь, хотите нам помочь… Поэтому я вам скажу… Он хочет убить его в аэропорту… когда он прилетит из Советского Союза… Будут стрелять… прямо около самолета… Или еще на подлете самолета…
Вот это да!
— У Амина всюду свои люди… — свистящим шепотом продолжал курсант, — помощник полковника Хабиби капитан Ясин — человек Амина… Он учился в военном училище в Америке… Он следит за всеми вами! Осторожней с ним… Если Амин придет к власти, то революции — конец! Вы, наши советские друзья, должны нам помочь…
Асад ускорил шаг и догнал своих сокурсников, а я чуть приотстал, поджидая поднимавшегося по лестнице Долматова.
Взглянув вверх, на фасад виллы, я буквально столкнулся взглядом с капитаном Ясином, который наблюдал за нами из окна своего кабинета…
Информация была серьезная, но я всю дорогу до дома помалкивал. Когда мы въехали во двор нашей виллы, я отозвал в сторону Долматова, рассказал о беседе с Асадом и предложил доложить информацию в нашу резидентуру.