Они поцеловались.
Сначала робко, словно боясь нарушить очарование момента. Но в этом поцелуе было всё: и скрываемое годами влечение, и облегчение от признания, и безумная радость того, что чувства оказались взаимными. А дальше… всё развивалось, как это часто бывает у подростков на грани взрослой жизни, в атмосфере интимности, свободы и растерянного счастья.
То, что случилось дальше, можно описать как мгновение истины, к которому они оба шли — через годы молчаливой симпатии, юношеской нерешительности и тихого страха разрушить хрупкое равновесие троих друзей.
Это действительно было неизбежно — не в грубом физиологическом смысле, а как логическое завершение накопленного между ними. Первый секс, наполненный трепетом и неловкостью, случившийся не из похоти, а из любви, давно сдерживаемой и наконец отпущенной на волю.
Но за этим неизбежным стояло нечто большее. Они знали, что всё изменится. На утро всё уже будет по другому и их дружба уже не будет прежней.
Но в ту ночь, в той квартире Савельева в последние часы их беззаботной юности, это не имело никакого значения.
***
Утро было солнечным и очень тихим. В открытую деревянную форточку залетал тополиный пух, разносимый свежим ветерком по комнате, и разгоняя запах сигарет, перегара и чего-то нового, почти неуловимого. Елена проснулась увидев сидящего рядом с ней на диване Голованова, его мощные плечи, рельефно выделяющиеся мышцы на его спине с небольшими царапинами от её ногтей, пробудили приятные воспоминания ночи. Она нежно прикоснулась щекой к его голой спине.
— Привет. — сказала она.
Он сидел хмурый и о чем-то напряженно думал, но, услышав её голос, тут же как будто бы расцвел и, улыбнувшись, ответил:
— Привет. — Он развернулся, взял её за подбородок и, притянув к себе, поцеловал. В этом поцелуе чувствовалось всё его желание и страсть, но он, с трудом остановившись, чтобы не поддаваться искушению, сказал:
— Ты должна сейчас уйти, а Лёшке сказать, что ушла ещё вчера вечером. И сказать так, как будто сегодня ничего не было.
— В смысле? — Удивилась Елена, вставая с дивана и начиная потихонечку одеваться.
— Я придумаю, как ему сообщить о том, что мы теперь вместе. Мы же вместе? — спросил Голованов, смотря на неё пронизывающим взглядом, как тогда, когда они с Савельевым играли в шпионов, стремясь разоблачить любую ложь.
— Да. Вместе. — Радостно ответила Елена, продолжив ускоренно собираться, полностью доверяя словам Голованова, чтобы ни в коем случае не вставать на пути его планов.
«Раз он сказал уйти сейчас, значит, он придумал план, как сохранить дружбу всех троих», — рассуждала она. Потому, наспех собравшись и ещё раз поцеловав Голованова, вышла на улицу. Через несколько часов проснулся Савельев и, услышав, что Елена ушла ещё вечером, больше не поднимал эту тему.
Следующая неделя прошла как обычно, за исключением того, что Савельева у подъезда подкарауливал Вася Циганов. Он накинулся на Савельева с кулаками, но был быстро повержен.
— И зачем был этот маневр? — спросил Савельев, подавая руку лежащему на земле Циганову.
— Будешь знать, как чужих девок уводить. — Отряхиваясь, ответил Вася.
— Что за бред? Ты же с Ленкой встречаешься. А она друг. Больше ничего.
— Да? — Недоверчиво ответил он. — Что ж это она мне тогда заявила, что между нами всё кончено? А на мой вопрос «Кто?» сказала: «Друг». А кто её друг? Ты! Так что чё ты мне мозг паришь? Признайся, и разойдёмся миром.
— Почему я? Нас же двое.
— Так это ведь ты в неё явно влюблён, а не Голованов! — Выдал своё заключение Вася.
— Да. Я — Признался Савельев. — А давно она тебе это сказала?
— Сразу после выпускного. Уже с неделю.
— Уже неделю? А мне ничего не сказал. Обскакал значит. Так друзья не поступают — Задумчиво пробормотал Савельев.
— Я бы пришел раньше, но только сегодня узнал, где ты живёшь. — Продолжал отвечать Циганов, думая, что речь всё ещё о нем.
— А я ведь с ним в поддавки играл. Вот она, благодарность. У меня же в доме мою же любовь. — Продолжал мыслить вслух Савельев, не обращая внимания на ответы Циганова. А затем резко спросил:
— Слушай, Вась, а у тебя же батя в нашем военкомате работает? Верно?
Глава 7 Лендача
Дача Голованова на то время была немного необычной. Она являлась совокупностью из десятков некогда государственных ленинградских дач и самозанятого куска от разваливающегося военного института спорта. Дача раскинулась между Чайным озером и озером Хепоярви, главная сторона которого выходила в сторону возле так называемого Цыганского залива. Благодаря военному институту спорта, который охранялся настоящими военными, пробраться на дачу к Голованову без специального пропуска было просто невозможно, разве что большим крюком, в объезд по старой, изрытой ямами грунтовой дороге, либо пешком через лес и охраняемую территорию. Несмотря на размеры огороженного участка, сам дом был относительно небольшой, при этом выстроен в стиле рококо с ярко-желтым резным фасадом и белыми балюстрадами. Это был настоящий небольшой дворец, расположенный на берегу озера и охраняемый настоящими военными. Неподалёку находилось биатлонное стрельбище, и периодические звуки выстрелов, доносившиеся с той стороны, местным населением воспринимались совершенно нормально.