Ясса, надув губки и насупившись, села молча на постель, потирая обожженную крапивой ногу.
— Или ты с ним пытаешься подмять под себя мой бизнес? — с этими словами он хлестнул Яссу по другой ноге, заставив её вскочить и пытаться перебежать постель на корточках, тем самым получив ещё удар по заднице.
— Савельев идёт по пятам, отслеживая маршруты, я их меняю, пытаюсь уйти в тень, а ты прёшь на рожон?
Он попытался дотянуться ещё, но Ясса, захлёбываясь слезами, свалилась с другой стороны кровати так, что Голованов не мог до неё дотянуться. Он обошел кровать, продолжая говорить:
— Ты думаешь, я не знаю, что Феликс подкидывает тебе мой товар на реализацию, а ты для него выискиваешь курьеров, устраивая гонки по всему городу? Он подошел к Яссе вплотную, которая, забившись в угол и зажмурив глаза, раскачиваясь из стороны в сторону, закрыла уши руками, начала издавать при этом какой-то нечеловеческий звук, похожий на гул, чем на плачь. Он в гневе хотел ещё раз прижечь её крапивой, но, вспомнив разрушенный аул, где посреди развалин, закрыв чумазыми ручонками уши и издавая тот самый звук, стояла маленькая беззащитная девочка, он выбросил веник крапивы в сторону, поднял на руки дрожащую и задыхающуюся в припадке Яссу. Которой детские воспоминания оставили след в виде посттравматического расстройства.
— Доча, доченька, прости меня, родная. — Он со всей силы прижал её к себе, покачивая на руках. Ясса долго не успокаивалась, прибывая в таком состоянии, как будто вновь оказалась в разбомблённом ауле, а затем, постепенно успокоившись, выровняла дыхание и, открыв глаза, сама повисла у него на шее.
— Что случилось? — спросила она, приходя в сознание.
Он сел на постель, усадив Яссу рядом с собой, сказал:
— У тебя снова был этот приступ. Я не хотел тебя пугать. Пойми, дитя, это всё ради тебя, чтобы ты ни в чём не нуждалась и прожила долгую, счастливую жизнь. А ты как будто специально всё делаешь наперекор, лезешь в опасную игру. В ней за неверные решения уже не хлещут крапивой, а попросту убивают. Уж лучше я отхлещу тебя крапивой, чем понесу венки к твоим ногам. Расскажи, что вы там с Феликсом задумали?
Ясса, почёсывая зудящие ноги, внимательно посмотрела на лицо отца, который сидел, угрюмо нахмурив брови. Вместо того чтобы подумать над ответом, она разглядывала покрывавшие его лоб морщинки и густую, давно поседевшую бороду. Стоит ли всё рассказать этому человеку, который называет себя её отцом и при этом так нещадно лупит крапивой?
— Ты же в курсе, что американцы бомбят Кандагар? — спросила она.
— Не вижу сути. Тебе то что до того? — ответил Голованов, прижав голову Яссы к своему плечу.
— Пап. Перестань. Я уже давно всё знаю. И где родилась, и как тут оказалась. Однажды я вернусь и отомщу убийце своих настоящих родителей.
— Что за чушь ты несёшь? — возмутился Голованов. — Не уводи тему разговора, пока я вновь не взялся за крапиву.
— В общем, на Деда вышел представитель афганских повстанцев. Им нужно то, что есть у нас, а нам нужно то, что есть у них. Хоть ты и закрыл маршрут, но он же рабочий. Вот мы с Дедом и решили, что если первый обмен пройдёт нормально, следующая партия будет намного больше и по другому маршруту. Это только на один раз, проверить. Сорвётся — не жалко. А выгорит, почему бы не увеличить бизнес?
— И что это за представитель?
— Да какое мне дело? Знаю только, что он из Талибов.. — ответила Ясса.
— Ладно. Я возьму на контроль… — Он не успел договорить, как Ясса, вырвавшись из его объятий, выпалила:
— Нет! Это мой контракт, мой партнёр и мой бизнес. Я должна сама справиться с этим. Что я стою, если даже по проторенному маршруту не смогу совершить простой обмен.
— Зачем? — вновь повысил голос Голованов, теряя самообладание.
— Ты уже старый и ведёшь опасный бизнес. А если с тобой что-нибудь случится? Мне что, идти работать?
— У тебя есть свой счёт в Швецарском банке, ты и так на всю жизнь обеспечена — Ответил Голованов.
— А мне может мало. — Она встала с кровати, показывая отцу свой красивый маникюр и напевая известную в то время блатную песню:
«Не хочу быть прачкой, свои ручки пачкать.
Соберу манатки и пойду на блядки».
— Ты как с отцом разговариваешь? — взревел Голованов и потянулся за веником с крапивой, но Ясса, смеясь и пританцовывая, выбежала из комнаты, поняв, что отец дал ей своё молчаливое согласие.