У Чавхара был большой кирпичный дом, который выгодно выделялся даже среди семей мигрантов. В нем жила его мать, отец, две жены и семеро детей. Несмотря на юный возраст, все, даже самые младшие, были заняты делами, помогая по дому. Через пару часов пришло несколько соседей, которые также принялись за дело, вытаскивая столы, казаны, бочонки с вином. Потом подтянулись ещё, ещё и ещё.
Гоге налили вина в большую бронзовую чашу и усадили на террасе, откуда он мог наблюдать за процессом и не путаться под ногами, так как все в приоритете говорили на таджикском, а Гога не понимал ни слова.
— Ты сегодня мой гость, сиди, отдыхай, сейчас мы всё приготовим, а вечером сядем кушать. — Сказал Чавхар и ушёл готовить стол.
К вечеру, когда стол был накрыт, собралась, наверное, чуть ли не вся деревня. Разве кто не пришел, так это те самые дворовые собаки, оставшиеся охранять опустевшие жилища. К тому моменту, как Чавхар произнёс первый тост, Гога уже наклюкался домашним винишком так, что для него застолье, продолжавшееся два дня, пролетело как один миг. Миг, после которого со страшным похмельем, в полубессознательном состоянии, его погрузили на спальное место автовоза, где он в алкогольной лихорадке провалялся до самого Саратова. Только когда автовоз уже под вечер следующего дня приехал по адресу Маши, их недавней попутчицы, и остановился, Гога пришел в себя со страшным желанием чего-то поесть.
— На тебе пятьсот рублей. Будь где-нибудь неподалёку. Я не знаю, сколько там пробуду. — Сказал Чавхар и скрылся в парадной многоэтажки.
Гога, прогулявшись по району в пределах видимости автовоза и не найдя ни одной кафешки, увидел ларёк с надписью «Горячая картошка». Там продавец, вытащив из духовки большую горячую картофелину в мундире, разрезал её на пополам и, используя мундир как мини-чашечки, в этих же половинках замешал сыр, ветчину, много зелени, масло и приправил сверху яичком «пашот», отдал голодному Гоге.
— Слушай, а у тебя есть сотовый? От тебя можно позвонить? — спросил Гога продавца, уплетая за обе щеки пластмассовой вилочкой вкусно приготовленную картошку.
— Можно. Два доллара минута. — ответил продавец, ехидно улыбнувшись.
— Два цента же у всех мобильных операторов. — Удивился расценкам Гога.
— Ну так от них тогда и звони. — ответил продавец, забирая у Гоги сто рублей за телефон.
Гога позвонил Савельеву, который уже собирался ложиться спать.
— Товарищ майор, это я, Гога. Мы в Саратове с грузом. Если сегодня утром выедем, то завтра к двенадцати, может, чуть раньше будем в тюнинг-ателье. Встречайте. Где именно спрятан груз, я не знаю. Но спрятан явно хорошо, там, где даже собаки найти не смогут.
— Встретим, встретим! Не волнуйся. Точно в ателье Голованова приедет? — спросил Савельев.
— Выезжали вообще из Сиверского, там, где мусороперерабатывающий завод. Оттуда брали товар на обмен. Обмен состоялся, теперь должны привезти груз Афганцу. — ответил Гога.
— Ты выяснил, кто такой Афганец? — вновь спросил Савельев, но в ответ послышались одни прерывистые гудки.
— Алло, Алло! — кричал в трубку Гога и, поняв, что связь прервалась, набрал снова.
— Средств на счёте недостаточно для междугородних вызовов. — Послышался из трубки голос оператора. Гога, вернув телефон, сказал:
— У тебя там денег нет.
— В смысле денег нет? — удивился продавец. — Ты куда звонил-то?
— В Питер. — машинально ответил Гога.
— Ты чё, охренел что ли? Давай ещё сто рублей за межгород. — Возмутился продавец.
— Ага. Ну конечно. Картошка тридцать пять, а позвонить двести?
— Слышь, деньги давай! А то я сейчас встану, и ты ляжешь! — не унимался продавец.
Гога достал из потайного карманчика куртки красную ксиву и, ткнув ей в окошко киоска, ответил:
— Если я лягу, то ты сядешь, понял? — И, забрав остатки своей картошки на тарелочке, пошел доедать её в автовозе.
Савельев тут же перезвонил на проявившийся у него номер и, услышав незнакомый голос, спросил:
— Мне только что с этого номера звонил парень, не могли бы вы его позвать?
— Он уже ушел. — ответил продавец.
— Он не мог далеко уйти, догони его, пожалуйста, это очень важно. — Продолжал говорить Савельев.
— Ага. Ща, бля, всё брошу. — ответил продавец и повесил трубку.
Как и предполагал Гога, Чавхар вернулся от Маши только утром.
— А где Маша? — спросил Гога у Чавхара, уступая ему лежанку.
— Потом сама ко мне приедет. — ответил довольный Чавхар и добавил:
— Давай сейчас ты за руль, а ночью я тебя сменю. Вот это настоящий русский женщина. Выжала меня как тряпку.