Алим, как верный слуга шариата, всюду следовал за Омаром, но в конце 1996 года, по приказу того же Омара, со своей группировкой был переброшен в Чечню, как эксперта по ведению боевых действий в войне против Русских. В сентябре 1999 года в бою за село Карамахи Буйнакского района получил серьезное пулевое ранение, которое чуть не прервало его жизнь. Пуля прошла на вылет в нескольких сантиметрах от сердца и сделала неподвижной левую руку. Алим вдруг задумался о сути своей жизни и, возможно, бесславной смерти. Оклемавшись после ранения, он добрался до Махачкалы, что находился в сорока километрах от села Карамахи, проник на территорию торгово-транспортного узла РЖД и забравшись в товарный состав с продукцией сельского хозяйства, а точнее в крытый вагон, забитый тюками кожевенного сырья и каракуля, едущего из Актау (Казахстан) в Санкт-Петербург, устроил там себе довольно теплую и уютную норку. Ему в принципе было всё равно, куда направлялся состав, главное — подальше от центра боевых действий. Несколько раз выбираясь из своего укрытия на сортировочных станциях, чтобы добыть воды и пропитания, Алим понемногу приходил в себя. Первой и самой опасной остановкой была сортировочная станция Кочубей (в Дагестане), где он просидел как мышь, боясь лишний раз пошевелиться, кашлянуть или вскрикнуть от боли в своей ещё живой ране. Ближе к станции Тихорецкая (Краснодарский край) он уже был намного спокойней и раскованнее, а на станции Лиски (Воронежская область), где состав простоял почти четверо суток, постоянно отцепляя и прицепляя новые вагоны, он даже умудрился несколько раз бесплатно пообедать в местной столовой для железнодорожников, приведя себя в порядок в рабочей душевой и стащив оттуда свежую рабочую робу железнодорожника. А когда поезд достиг сортировки в Орехово-Зуево, что возле Москвы, укрылся в кабине, рассказав жалостную историю доверчивым машинистам, как бежал из чеченского плена, после чего с комфортом отсыпался до самой Мги в Ленинградской области. В Москве он оставаться не решился, посчитав, что там слишком много милиции, что для воина шариата было очень опасно. В Санкт-Петербурге ему казалось как-то будет спокойнее.
И он оказался прав. В быстроразвивающейся Ленинградской области, где повсюду шныряли рабочие мусульмане, он быстро нашел сторонников Амира Мулла Мухаммад Омара и вновь собрал свою небольшую банду, занявшись рэкетом и грабежом товарных вагонов, в основном отцепляя на стрелках цистерны с бензином и уводя их на промежуточные или запасные пути, одним из которых была станция Капитолово, где было много запасных и давно заброшенных путей, некогда ведущих через поля, давно заросших крупным кустарником, на территорию ЛМЗ «Турбоатомгаз». Там было легко и незаметно хранить и даже разрезать на металлолом отцепленные и уже опустевшие вагоны и цистерны. На этих полях смог затеряться не один состав, и его никто бы никогда не заметил. Но Алиму этого было мало. К началу 2001 года, он уж сам ввозил в страну небольшие партии наркотика, используя при этом тот самый маршрут, на котором ему однажды пришлось прокатиться лично. Сторонники Омара действующие ещё на тот момент в Дагестане, перед самой заливочной эстакадой в Махачкале прикрепляли на магнит, внутри цистерны, алюминиевую трубки запаянные с обеих сторон эпоксидной смолой и заполненные героином. Дальше цистерна заполнялась нефтью и уходила на нефтеперерабатывающий завод в Кириши, нефть сливалась, а сама цистерна с героином внутри уходила в тупик или на промывочно-пропарочную станцию, где трубка свободно и без всякого надзора изымалась, так как пустая цистерна не имеющая пломбы и содержимого не представляла никому никакого интереса. Но с розничным распространением у Алима возникли неожиданные проблемы. Его подопечных распространителей либо безжалостно убирали бойцы местного наркокартеля, либо как по наводке хватали люди Савельева, всё ближе и ближе подбираясь к самому Алиму. К сентябрю 2001 года, имя Афганец, среди его группировки было уже у всех на устах и никто не желал переходить Афганцу дорогу. «Не можешь победить, Возглавь» — Решил про себя Алим.
***
Когда в октябре американцы ударили по Кабулу и Кандагару, Алим решил воззвать к чувству патриотизма своего, как он считал, земляка, а возможно, перетащить на сторону шариата, где он, Алим, был очень близок к самому Амиру всех праведных мусульман. Но добраться до земляка Афганца и встретиться с ним лично ему не удавалось. Всё, что ему удалось сделать, это, приняв роль ополченца против насаждаемой по всему миру американской демократии в борьбе за свободный и независимый Афганистан, встретиться с Феликсом, подручным того самого Афганца.