И вот теперь, седьмого ноября, сидя в американском ресторане быстрого питания после удачно проведённой сделки с оружием, он смотрел в голубые глаза черноволосой и очень привлекательной афганочки по имени Ясса, через дружбу с которой, а может, и чего больше, он мог заручиться поддержкой Афганца, что открыло бы ему наконец дорогу в беззаботную и обеспеченную старость.
— Я бы заказал хорошего вина, но здесь, как я понимаю, подают только бутерброды. — Начал свою речь Алим. Он очень хорошо говорил по-русски, почти что чисто, хотя еле заметный акцент выдавал его происхождение.
— Странный выбор места для встречи. Это твой вкус или попытка спрятаться на виду? — спросил он.
Не ожидая ответа, перевёл взгляд на шумную улицу за стеклом и, сев поудобнее так, что из-за спины выглянула рукоять его пистолета, продолжил:
— В Кабуле сейчас горят их самолеты. А здесь… они торгуют бутербродами. Забавно, не правда ли? Твой отец это должен понимать. Я рад, что наша сделка прошла удачно, она символизирует хорошее начало. Но в этот раз я предлагаю не сделку, я предлагаю союз.
Алим медленно повернулся к Яссе, пытаясь понять, есть ли в этой афганской девочке хоть немного патриотизма, и изучающе посмотрев на неё, сказал:
— Американцы бомбят нашу с вами святую землю, а здесь его бизнес давят шакалы, но у всех у нас один закон, закон, данный нам Аллахом. Скажи ему, что я уважаю его силу и готов служить ему во имя нашей священной войны и Аллаха, как служил Омару.
Если твой отец вооружит моих воинов здесь, я привезу ему столько товара, сколько он пожелает. Более того, я готов сам заниматься розницей, а ему отдавать долю деньгами, как будто он сам торговал им на рынке. Главное нам — достичь цели. А я, будучи его мечом, открою здесь новый фронт Джихада, тогда весь мир поймёт, что «Амир верующих» может достать кого угодно и где угодно. Я — меч. А твой отец — рука, что будет этот меч держать.
— Почему здесь? — Прервал его фанатичную речь Феликс, сидевший всё это время рядом с Яссой так, чтобы Алим тоже мог видеть кобуру, торчащую у него под мышкой.
— Петербург — это открытая дверь в Европу.
— Окно. — Поправила его Ясса. Но Алим, не поняв, почему его поправили, продолжил говорить, не обращая на это внимания.
— Я всё изучил. Нефтеперерабатывающие заводы, атомные станции, порты, где стоят корабли с ядерными реакторами. Здесь логистический центр всей России. Здесь живут тысячи наших братьев, забитых и униженных. Мы откроем им глаза на истинную веру и сделаем этот город крепостью Аллаха на севере. Петербург — это насос, который качает деньги с Запада. Я дам твоему отцу контроль над этим насосом. Ведь я всего лишь меч, карающий неверных, а твой отец — рука. Все деньги Талибана и Аль-Каиды(запрещённые в России организации) пройдут через него.
Я не прошу верить мне на слово. Давай проведём эту чистую сделку. Оружие моим воинам, а ему хоть целый состав с товаром.
— Звучит масштабно. Но пахнет дешёвой пропагандой. Нам нужна не красивая сказка о Джихаде, а коммерческое предложение. Сколько вешать в граммах? — Спокойно и без лишних эмоций ответила Ясса.
— Каких граммах? — не понял Алим, на мгновение растерявшись и ища взглядом поддержки у Феликса, на что тот ответил:
— Когда, куда и в каких количествах ты хочешь, чтобы Афганец доставил тебе оружие, главное, какое именно, и сколько ты за это привезёшь товара? Сделка в таких масштабах должна пройти в один момент. Мы пока не верим тебе, а ты пока не веришь нам.
— Я верю вам, и мы всё обсудим, как только вы познакомите меня с земляком. — Ответил Алим.
— Нет. — Однозначно ответила Ясса. — Ты будешь говорить здесь, сейчас и со мной. Отец придёт, когда ты докажешь делом, что твои слова чего-то стоят. А пока всё, что я слышу, — это ветер из афганских гор. Здесь, в Питере, он пахнет совсем по-другому.
***
Встреча продлилась до самого вечера. Договорившись о деталях сделки, Ясса пришла домой и по инерции поднялась в кабинет рассказать обо всём отцу. Но там никого не было. Она обошла все комнаты, но тщетно. Тогда она спустилась вниз на первый этаж, где, как правило, находилась охрана и комнаты прислуги, чтобы спросить у кого-нибудь, где её отец, и проходя мимо кухни услышала тихий гогот отца вместе с хихикающим женским голоском.